МАУ ИЦ «Норильские новости»

О первых строителях Норильского комбината

О первых строителях Норильского комбината

О первых строителях Норильского комбината

Продолжая тему развенчания мифов, мы сегодня расскажем о первых строителях Норильского комбината. О них до недавнего времени, если где–то и упоминалось, то в основном вскользь.

Вот так начинали осваивать норильские богатстваЯков ВедерниковМаклаковский лесозавод. 1937 годИван ЗарембоЗолотодобытчики СибириНачало строительства НорильскаОзеро БоганидаДудинка. 1920–е годы

Тому есть две причины. Первая: в советское время, когда писалась основная история промышленного освоения норильских богатств, было не принято упоминать о неудачах и промахах. А работу Норильской промконторы примером успешного советского экономического хозяйствования никак назвать нельзя. Вторая причина заключается в том, что в 90–х годах ХХ века, когда пересматривались и переоценивались «духовные скрепы» в нашем обществе, важнее было поднять из небытия гулаговское прошлое Норильска, чему и были отданы все силы исследователей. Норильская промконтора снова осталась без внимания, и на долгие десятилетия понятие «первые строители Норильска» закрепилось за заключенными Норильлага.

Работая с документами этого периода (конец 1920–х — начало 1930–х годов) в Государственном архиве Иркутской области (ГАИО), мы обнаружили, что являемся первыми, кто запросил их из фондов. Не мудрено, что даже отчество первого директора норильского строительства не всем историкам было известно. В лучшем случае оно обозначалось буквой «С»: Ведерников Я. С. Нам удалось не только вернуть отчество Якову Степановичу, но и понять некоторые другие важные для истории промышленного Норильска факты.

Причём тут золото?

Судя по приказам, датированным июнем 1935 года (о строительстве комбината и организации исправительно–трудового лагеря), которые определили судьбу Норильского промышленного района, Норильскстрой переходил из ведомства в ведомство, как отягощающая и не очень нужная структура. А начало этого пути длиною в шесть лет было положено в 1929 году — на конференции Всесоюзного государственного акционерного общества «Союззолото», призванного объединить всю золотую промышленность СССР. Возникает закономерный вопрос: причём же тут золото? А золото, вернее платина, притом, что молодой Советской стране позарез необходимы были вливания в казну. И, как показывают документы из ГАИО, на протяжении всех трёх лет работы под Норильскими горами — пробы, бурение, химанализы — были ориентированы только на два направления — поиск угля и платины.

Яков Степанович Ведерников в 1929 году был назначен руководителем Норильской промконторы, в обязанности которой входило и строительство Норильского меде–никелевого комбината (так звучит в документах). И слово «комбинат» в этом контексте выглядит логично и понятно. Ведь золотопромышленность Советского Союза состояла в основном из приисковых управлений и комбинатов: прииски занимались сугубо добычей, комбинаты — ещё и сопутствующими процессами, например, переработкой. Наряду с Норильским в этот же период «Союззолото» начало строить и другие комбинаты — Нерчинский, Холбонский: то и дело мелькают в сводках Норильскстрой, Нерчинскстрой, Холбонстрой и т. д.

И первые строители Норильского комбината тоже были золотопромышленниками. В списках первой партии, которая должна была прибыть в Дудинку уже в июне 1930 года, значилось около 400 человек. На деле из первых строителей с большим опозданием — в середине июля — прибыло только 143. Остальные — позже. И то не все.

Кто виноват?

Для того чтобы лучше понять, почему же такое ответственное дело, как новое строительство, сразу началось с нестыковок и недоработок, необходимо немного окунуться в атмосферу того времени.

Некоторое понятие о кадрах и состоянии золотопромышленности в конце 20–х — начале 30–х годов ХХ века может дать стенограмма конференции разведчиков цветных металлов 1931 года из того же архива Иркутской области.

«Мы имеем такое положение, что станки (речь идёт о буровых станках. — Л. С.) засланы туда, где они никогда не будут использованы...», — досадует один из делегатов конференции от управления производством тов. Базжин. Или наоборот: «...часто приисковые управления просят дать им станки, не зная о том, что они у них есть... Ещё чище — посланная бригада на место в Сев. Енисей рассказывает, что там нашли в тайге несколько станков... Учёта наличного оборудования нет...».

Другой делегат — тов. Павличенко — констатирует: «...о квалификации буровых мастеров «...» эти люди оказались никуда не годными, но мы несколько человек выпустили с правом практического стажа не менее 6 месяцев, а если некоторые этого не сделали, то они должны заняться чем–нибудь другим «...» целый ряд лиц, руководящих разведочными работами, не всегда были подкованы в знании буров...».

Профессор Ключанский сетует на многое, в том числе на отсутствие необходимого оборудования, и предлагает возможные решения: «Мы знаем, что массовая изготовка тех или иных частей на местах гораздо выгоднее, чем изготовка по отдельным частям. И законы массового производства нам хорошо известны. Но мы на заводах можем сделать только то, что завод может сделать при наличии своего оборудования...».

Вся стенограмма конференции изобилует спорами о том, где брать кадры или как сделать так, чтобы эти кадры захотели учиться, профессионально выполнять свою работу; где брать оборудование, как его доставлять на оторванные от цивилизации участки приисковых управлений и о многом другом. Стоит вспомнить, что прошло всего чуть больше десяти лет со смены власти в Российской империи, и страна пережила разруху, Гражданскую войну, разрыв всех прежних экономических связей...

По приказу партии

Не случайно на архисложный участок на Севере ставят Ведерникова. Его перекинули туда из Мариинской тайги после того, как он вывел Мартайгинское управление в ряд крупных золотопромышленных единиц. К 1926 году в Мариинской тайге все станы были сожжены, остались лишь две избушки на дальних приисках. Заброшенные бараки и другие строения уничтожались на дрова застрявшей на центральном руднике кучкой старателей, которых к приезду Ведерникова оставалось около 100 человек. Сохранившиеся обогатительные фабрики тоже представляли печальное зрелище: здания рушились, оборудование расхищалось всеми кому не лень — его обменивали на продукты, продавали крестьянам в деревню и кустарям в город. Не оставались в стороне и сами округа. Хозяйничали там в это время три недавно образованных округа: Томский, Ачинский и Кузнецкий. Томский увозил котлы, локомобили; Ачинский устраивал дешевую распродажу «неликвидного имущества»; Кузнецкий же, находясь рядом и не имея хороших дорог, тащил что полегче: токарные станки, кузнечное оборудование и т. д.

Описывая этот период своей работы, Ведерников свидетельствует, что, когда он попытался мобилизовать на восстановление деятельности приисков имеющихся там коммунистов (а было их шесть человек), половина из них занимались ничем иным, как самогоноварением, а пьянство было и вовсе поголовное.

История умалчивает, какие методы применял Ведерников, но к 1929 году было сделано следующее: отремонтированы и запущены в работу несколько обогатительных фабрик, на шести приисках восстановлено и заработало оборудование, вместо сгоревшей в 1923 году силовой станции выстроена новая...

Для понимания характера первого директора Норильск-

строя стоит добавить, что мобилизован Яков Степанович был в структуру «Союззолота» в 1924 году из Ташкента, где, начиная с 1918 года, служил и комиссаром, и уполномоченным Акмолинской ГубЧК. Ведерников не был ни геологом, ни производственником. В его анкете стоит статус «рабочий», и в Норильск он был назначен, прежде всего, как партийный работник.

Главный же инженер Норильской промысловой конторы — Владимир Аркадьевич Плетнев — можно сказать, совершенная противоположность Ведерникову. Он был старше его на десять лет. Имел высшее образование — окончил Томский технологический институт по специальности «горный инженер» в 1914–м (получается, в одно время с ним учились первооткрыватели норильского месторождения А. А. Сотников и Н. Н. Урванцев). Всю жизнь — в горнодобывающей и золотодобывающей промышленности, прошёл путь от чертёжника и горного десятника (в 1905–1911 годах) до заведующего разведочными работами в Ачинске и химическим заводом рудника «Удалого» в Семипалатинской области. Война, а затем и революция, вмешалась в возможные планы, и в 1916–м Плетнев становится командиром роты 25–го Сибирского запасного полка, а в 1917–1918 годах служит у Колчака... Видимо, от чисток конца 1920 годов, о которых я обязательно скажу несколько слов чуть ниже, его освободило то обстоятельство, что у Колчака он служил всего лишь делопроизводителем инженерной роты.

Вот такие люди начинали строительство Норильского комбината в 1929 году.

Ведерников назначен управляющим в июне 1929 года, Плетнев подписывает договор с «Союззолотом» в мае 1930 года — он назначается главным инженером в Норильскую промысловую контору сроком на год.

По всей видимости, предполагалось, что на начальном этапе всю организационную работу будет делать партиец Ведерников, а когда нужны будут уже конкретные результаты по геологоразведке, вступит в дело профессионал–производственник. Незадолго до Норильска Плетнёв работает заведующим исследовательским отделом Иркутской золотосплавочной лаборатории «Союззолота».

Северные трудности

Но, как показала практика, даже талант Якова Степановича, справившегося с разворованной Мариинской тайгой, оказался недостаточным для покорения непредсказуемого Крайнего Севера в условиях новой, нарождающейся экономики. Достаточно сказать, что промфинплан, согласно которому должно было всё закупаться и поставляться для новой стройки в Дудинку, был подписан только к февралю 1930 года. По этой причине заявки на снабжение Норильской промконторы продовольствием, фуражом, товарами, материалами и оборудованием было уже трудно исполнить в полной мере — к весне запасы на складах «Союззолота» иссякали по запросам других учреждений. Заявки для Норильска выполнялись по май 1930 года включительно, в силу чего многие материалы не были получены в момент отправки экспедиции, например, палатки и тракторы.

Человеческий фактор

Но самое главное — проблема с рабочими и специалистами. Штат был набран к 1 июня. Около 400 человек. При плане заброски сначала трёхсот специалистов, Госпар (Государственное пароходство), заменившее частные судоходные компании на Енисее, не гарантировало доставку нужного количества людей, более того, затягивало со сроками: вместо 10 июня первые строители Норильска были отправлены только 25– го и в количестве 143 человека. Остальные — в неполном составе — 28 июня. И это тоже полбеды. На момент окончательной утряски по штатам не хватало только маркшейдера, зав. строительными работами и топографа. Но в начале июня Дудинской окружной партийной организацией была назначена чистка Норильской экспедиции, которая продлилась до 27 июня, и вот она–то и лишила новое строительство значительного количества очень важных специалистов. Комиссией по чистке были отведены от работ электромеханик, горный десятник, связист, старший буровой мастер и другие...

Наступило время познакомить читателя с чистками этого периода, которые часто путают с более поздними репрессиями середины и конца 1930 годов.

Чистка проходила следующим образом: назначалась комиссия из членов вышестоящей партийной организации, и перед ней выходил каждый член ячейки. Клал на стол партбилет и отвечал на вопросы комиссии. Если ответы удовлетворяли, коммунист забирал свой билет и шёл работать дальше, если же нет — документ у него изымали, и он больше не был коммунистом. Вопросы же были самые разные — от сословного происхождения и участия в революции, а также морального облика опрашиваемого, до знаний основ марксизма

В случае с Норильской экспедицией вдобавок к лишению парт-билета «вычищенных» бывших коммунистов не допускали ещё и к работе по строительству нового меде–никелевого комбината.

Как бы там ни было, нехватка профильных специалистов сильно сказалась на первом сезоне работы. Например, некому было сделать электропроводку, часть грузов не получилось доставить к перевалочному пункту «Боганидское озеро» из–за того, что некому было починить моторы лодок и катера. Из–за того, что часть работников отозвали, был сорван план перевозки грузов из Красноярска — вновь набранные работники не всегда понимали, что уже доставлено, что нет, или попросту не знали, что, в принципе, требуется...К тому же не все из набранных специалистов, получив подъёмные, прибыли к месту работы.

Первые итоги

Тем не менее, неимоверными усилиями половина от запланированного все же была сделана. Были построены жилые и подсобные здания в Дудинке и Норильске (в Норильске даже больница появилась), проведён капитальный ремонт зданий Геолокома (тех, что остались после экспедиций 1920–х годов), произведены разведки и изыскания в Норильске I, II и окрестностях (напомню: по платине и углю), обустроены дороги в формирующемся рудничном посёлке, сделаны подготовительные работы (созданы штольни) для извлечения руды и каменного угля.

Среди невыполненного главное — отсутствие анализа руд, основная причина — нет соответствующего оборудования и химикатов в лаборатории Норильскстроя.

«Пока работа химлаборатории не будет закончена в полном объёме, никаких выводов о рентабельности предприятия сделать нельзя, а поэтому вопрос о продолжении строительных работ подлежит заострению», — написано в заключении счётно–финансового сектора по годовому отчёту Норильскстроя.

Ко всему вышесказанному добавились новые кадровые проблемы. Не все захотели остаться на зимовку 1930– 1931 годов. При отсутствии чётко налаженных поставок оборудования (а главное — продовольствия), это совершенно понятно с человеческой точки зрения. Из набранных с большим трудом 400 человек за 1929–1930 годы 150 уволились по собственному желанию. Не случайно даже вышел приказ в ноябре 1930 года о категорическом запрете выезда сотрудников Норильскстроя без разрешения на то Иркутского управления.

Кадровые перестановки

Среди уволившихся по собственному желанию был и главный инженер Владимир Аркадьевич Плетнев — не прошло и года с момента его прибытия на место. Можно только догадываться, что именно послужило причиной его решения покинуть Норильскстрой, но в заявлении об увольнении он пишет однозначно: «Ввиду ненормальных взаимоотношений с некоторыми членами ячейки Норильскстроя «...» и препятствий со стороны некоторых лиц в выполнении мною заданий и пром-

финплана, прошу снять меня для общей пользы дела с работ в Норильске...» Мы можем только предполагать, что произошло между ним и другими руководителями Норильской промконторы, один из которых — чекист, боровшийся с басмачеством, другой — тоже ярый революционер — Александр Емельянович Воронцов. Мы до сих пор о последнем ничего не говорили. В основном потому, что о Воронцове и его большом вкладе в деятельность Норильского комбината написано немало. Но все же не стоит забывать, что именно Александр Емельянович до конца жизни не простил и пытался привлечь к ответу величину мирового масштаба — Николая Николаевича Урванцева — за службу в колчаковском Сибгеолкоме. Что уж говорить о каком–то инженеришке–колчаковце Плетневе...

Все же основной конфликт, по всей видимости, был между Плетнёвым и Ведерниковым. Об этом косвенно говорят телеграммы и служебные записки в фондах ГАИО.

«Отсутствие Плетнёва внесло бОльшую чёткость в работу, — телеграфирует Яков Степанович в Иркутск из Норильска. — На зиму справлюсь заменой Воронцовым».

Любопытно, что на заявлении Плетнева об увольнении стоит резолюция: «Считаю необходимым снять, как не справившегося с возложенными на него обязанностями, главного инженера и передать в отдел кадров для использования на менее ответственной работе...»

Впрочем, скоро уйдет и Ведерников. На его место встанет заместитель Иван Петрович Зарембо, но всё равно к 1933 году строительство под Норильскими горами продолжает буксовать, люди, перезимовав в тяжелейших условиях, при первой возможности бегут из Норильска. Чуть продвинувшись далее сделанного под руководством Ведерникова и Плетнева, но не совершив качественный скачок при Зарембо и Воронцове, Норильскстрой в 1933 году передаётся из золотого ведомства в следующее — в подчинение Уфалейскому никелевому комбинату.

Но это уже другая история — она не про первых строителей. А до приказов 1935–го оставалось ещё два года.

14 августа в 13:00
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Для комментирования мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо авторизоваться на сайт под своим логином.