МАУ ИЦ «Норильские новости»

Пародия нашего времени

Пародия нашего времени

Пародия нашего времени

Эскизом, завершившим лабораторию современного искусства «Полярка», стала «Метель» драматурга Василия Сигарева по мотивам одноименной повести Александра Пушкина, поставленная в малом зале Заполярного театра режиссером Андреасом Мерц-Райковым.

По мотивам

Пушкинская «Метель», на первый взгляд, незатейливая история, написанная классиком в 1830 году, – последняя в знаменитом цикле «Повестей Белкина». Поэтому довольно примечательно, что именно она стала заключительной работой в рамках лаборатории, тема которой «Классика: новый формат».
Анна Богомолова в роли Марьи Гавриловны
Анна Богомолова в роли Марьи Гавриловны
Для того чтобы понять, что двигало Александром Сергеевичем в момент написания «Метели», нужно представить себя на месте людей тех лет, а именно – в момент самого начала войны 1812 года. Герои пушкинской «Метели» еще не догадываются, что ожидает их в ближайшем будущем и, в свойственной тому времени манере, наслаждаются соблазнами дня сегодняшнего, лишь изредка поглядывая на день завтрашний. И только молодая Марья Гавриловна, в которой просматриваются черты бунтарства, решается повернуть судьбу вспять и, сама того не подозревая, обрекает всю историю на абсурдное и даже фантастическое продолжение. При этом Пушкин, пародируя романтическую прозу, безусловно, начинает новую ветвь в литературе, а также одновременно пишет еще и первые реалистические рассказы в русской словесности. Реалистическая ветвь, которая позже будет продолжена Некрасовым, Достоевским, Толстым и другими, начинается именно с «Повестей Белкина», которые, прожив столетия в нашей литературе, по мнению немецкого режиссера, вновь потребовали пародийности.
Следуя формату, продиктованному требованиями лаборатории, Мерц–Райкову необходимо было в максимально сжатые сроки не только подготовить, но и прочувствовать пародирующую романтизм сомнительную историю, которую, как говорят критики, хороший писатель Пушкин поручил написать плохому писателю Белкину.
В аннотации к пьесе сказано, что она близка к тексту повести, но все же это произведение «по мотивам», остроумное, динамичное, тонкое, с собственной системой мотивировок и характеров... «Одно неизменно: в назначенный час романтичная Марья Гавриловна, сомневаясь и трепеща, покинет родной дом и по воле или шалости случая будет обвенчана не с тем, о ком мечтала... С неведомым Другим. Одна из самых пленительных русских историй, в которой так много от нашей души и судьбы...».

«Главное – живое»

Как отметил Олег ЛОЕВСКИЙ, руководитель лаборатории, Мерц–Райкову отчасти удалось ухватить природу повести:
– Не случайно в одном из писем Пушкин писал, что дал Бородинскому почитать свои повести, и Бородинский ржал и бился. Природа этих повестей действительно пародийная. В работе Мерц–Райкова тоже есть яркие пародии: на Пушкина, на Сигарева, на голливудское кино, на наши телевизионные реалии… Мы видим свободную пародийную стихию
художника, который незамутненным сознанием пытается до нас донести то, что мы охраняем и пытаемся вознести в какую–то превосходную степень. Как мне кажется, все это просто игровой текст, и если пародийность доказательна, то она прекрасна. Если в ней найдена какая–то ирония, при этом все равно мы увлекаемся сюжетикой этой истории, зная и предвкушая финал, но в итоге сталкиваемся с совершенно другой концовкой, то она все равно является игровой пушкинской стихией, что и было заложено в работу. При этом остается все такая же нелепость, какая и была изначально, только уже немного другая. Несмотря на кое–какой элемент капустничества, это такое жанрово точное прочтение, живое... Главное – живое. А откуда растет талант – какая разница? Сейчас он растет от пародийности, и мне кажется, что это имеет смысл.
Поделился своими впечатлениями и Павел РУДНЕВ, театральный критик, который, по собственному признанию, уловил мысль режиссера:
– Безусловно, здесь пародируются теле– и киноштампы. И не случайно вся зимняя тема оказывается темой телевизионных шоу и новогодних празднеств на российском телевидении. И артисты ведут себя соответствующим образом, работают на взгляд постороннего человека, а не на себя. В Норильске об этом говорить смешно, но как московский человек я часто замечаю, что все прелести зимы я чаще всего испытываю через телевидение: метель, пурга, санный путь, запорошенные ели – все это я вижу только по телевизору, но не вижу в природе. В этом и есть парадокс современного человека – мы смотрим на мир через мир кино, через взгляд постороннего человека – оператора.
В то же время Руднев отметил, что в какой–то момент вся ирония, представленная на сцене, должна была остановиться.
– Я ждал щелчка, смены регистра. Я хотел, чтобы в какой–то момент эти, в образном смысле слова, марионетки перестали быть куклами и стали живыми людьми, – пояснил критик.

Юлия Новикова в роли К.И.Т., Анна Богомолова и Сергей Ребрий в роли Дравина
Юлия Новикова в роли К.И.Т., Анна Богомолова и Сергей Ребрий в роли Дравина

Хороший плохой театр

А Глеб СИТКОВСКИЙ, тоже театральный критик, считает, что не стоило превращать пушкинскую «Метель» в театральное зрелище:
– То, что сделал Сигарев, – это, в принципе, некий элемент театральной пошлости. Взяты отчасти комическая, отчасти поэтическая зарисовки – анекдот, как это было принято представлять в 19–м веке. В общем–то размытая поэтическая история. Но Сигарев, написав какие–то театральные реплики, превратил ее в театральную технологию. Если эту историю рассматривать всерьез, то получается пошло, глупо и прямолинейно. Что касается режиссера Андреаса, то он, по–моему, очень точно уловил какую–то червоточину, которая есть в этой пьесе. Я–то рассмотрел в спектакле не столько телевизионные сериалы, сколько те гадости, которые есть в самом театре, в частности – в русском театре. Актеры с удовольствием поиграли в такие не очень высокого качества пьесы, с которыми им часто приходится сталкиваться в жизни. И прекрасно, что был показан метод отстранения, когда актер как бы играет и со стороны иронически оценивает то, что он делает. Прекрасно, что была показана такая рефлексия над плохим, сентиментальным и сопливым театром. Соглашусь, что тут нужен какой–то переход. И необязательно, чтобы марионетки вдруг стали живыми чувствующими людьми, главное – чтобы живые чувствующие люди стали марионетками. Что касается актеров, то они сегодня действительно были хороши. К сожалению, в финале мне не хватило какого–то нового качества. В целом, если делать из этого эскиза спектакль, то тут действительно нужно подумать над завершающей частью.
Что бы ни говорили профессиональные критики, но по реакции зрителей было заметно, как их с самого начала захватила стихия игры. Однако в какой–то момент задумка режиссера дала сбой, и игра продолжилась как бы по инерции, что впоследствии сказалось на итогах зрительского голосования: 11 человек предложили «оставить все как есть и ввести в репертуар», 16 посоветовали «доработать и ввести в репертуар», 10 – настаивали «забыть увиденное, как страшный сон». Тем не менее стоит признать, что Андреасу Мерц–Райкову удалось впечатлить норильского зрителя и при этом, несмотря на тематику эскиза, удачно воплотить в работе элементы немецкой педантичности и порядка.

Как стало известно, скоро в репертуаре «Маяковки» появятся спектакли «Метель» и «Башмачкин», которые по итогам зрительского голосования получили наибольшее количество положительных отзывов.

Михаил ТУАЕВ. Фото Владимира МАКУШКИНА

21 января 2016г. в 17:45
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Для комментирования мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо авторизоваться на сайт под своим логином.