МАУ ИЦ «Норильские новости»

Избранный, или Рисунок неба

Избранный, или Рисунок неба

Избранный, или Рисунок неба

В воскресенье Заполярный театр драмы закрыл 74–й сезон премьерой «Гамлета». Один из создателей спектакля — знаменитый хореограф Олег ЖУКОВСКИЙ.

Большая радость для того, кто любит искусство театра, — побывать на репетициях, пластических тренингах для актеров, которые во время работы над спектаклем проводил Олег Жуковский. И так совпало, что интервью с мастером пришлось на день его рождения.

Олег Жуковский
Олег Жуковский

Олег Жуковский — актер, режиссер, сценарист, хореограф, руководитель театра LA PUSHKIN. Ученик режиссера Андрея Могучего, лауреат национальной театральной премии «Золотая маска — 2006». Входил в состав театра DEREVO, в 2001 году снялся в фильме Антона Адасинского «Юг. Граница». Около двадцати лет работал и преподавал в европейских странах. Сыграл около 1000 спектаклей на четырех континентах. Как педагог физического театра разработал авторскую методику работы с телом и обучения движению.

С этим невероятным человеком общаться, как говорить правду — легко и приятно. Сидеть чинно во время разговора невозможно — кружусь с диктофоном в руках. Олег Жуковский и интервью превратил в танец.
— Олег, после «своих Европ» вы вернулись в Россию, впервые в Заполярье. Какими судьбами?
— Я два раза проехал «вокруг шарика» как гастролер. В какой–то момент, в Эдинбурге, почувствовал, что круг замкнулся. На то время потерял интерес к Европе, как минимум, и какое–то напряжение выкинуло в исходную точку — в Новосибирск...
— ...где вы родились 49 лет назад и где так и не закончили медицинский институт. Интересно, какие у вас корни?
— Это — судьба и воля. Мой род идет от ссыльных декабристов. Рассказывать не буду, зачем гордиться гробами. Скорее, я не горжусь, я несу ответственность. Мой дед имел отношение к театру — в Чите перед «посылкой» сталинской был светооформителем. За 15 минут до ареста получил записку: «Беги!», так очутился в глухомани на Алтае. А отец был руководителем: есть такой талант — налаживать внутренние связи, производство. А мама — тот человек, который и научил меня ответственности.
— А кто же привел в театр, в танец?
— В конце 1990–х все независимое искусство в стране «закрылось», каждый квадратный метр в театре стал стоить каких–то там долларов. Надо было или оставаться в профессии, или просто исчезнуть. И я уехал на Запад, на первый кастинг. Но драматические актеры там были не нужны, и я срочно учился. Перед отъездом всю жизнь меня преследовало то, что я — как гадкий лебеденок, неказистый, все постоянно смеются над всеми твоими движениями... И я очень много работал. Когда уезжал, мой педагог Андрей Могучий в спектаклях говорил: «Не обращайте на него внимания, он не вступит вовремя, у него нет чувства ритма». Сейчас я могу показывать чудеса — разделять тело на четверти, триоли, работать в разных режимах.
— Вы этому учите на своих тренингах?
— Есть два разных тренинга. Здесь, в театре, я провожу тренинг, который касается сцены. Я очень интенсивно занимаюсь психофизикой: там ощущения, не связанные со сценой. Учителей у меня было очень много — они русские по происхождению, но я их в России не встречал.
— Знаете, у меня во время общения с вами такое ощущение, что за вами стоит целый мир. Очень хочется открыть в него дверцу...
— А мне так хочется эту дверь распахнуть, чтобы в нее вошло как можно больше людей. Но есть библейское — званых много, да мало избранных... Я встречал больших учителей в больших группах. Но, как правило, большинство из этой двери выходили — как будто этой встречи и не было. А для меня это был кардинальный поворот.
— Вы представляетесь мне идеальным актером для роли шекспировского шута.
— Это самая органичная для меня позиция — позиция шута, но шут без короля невозможен. У меня был такой король — Андрей Могучий. И мы могли входить в какие–то интенсивные пространства, где я могу быть шутом... Где–то я написал, что «Золотая маска» меня не интересует, потому что у меня есть... платиновая полумаска.
— Вы приехали к нам с молодой женой Авророй. Не каждый в медовый месяц приезжает на Таймыр отмечать свое счастье. Поделитесь этой историей?
— Однажды, работая в цепочке, я придумал одну дисциплину — разрушение стереотипов движения, мышления и поведения. У меня юристы, бизнесмены занимаются, креативный класс, на это я строю и содержу свой театр. Мне захотелось сделать следующий шаг, потому что волшебная дверь требует разных ключей. Дверь эта блуждающая, она не постоянна, это как рисунок облаков. И я решил все свои интересные упражнения перенести в плоскость листа, пригласил гуру–живописца из Эдинбурга, чтобы мы вместе разработали методологию. В это время в моем театре появилась молодая художница, это и была Аврора. И когда мы создали систему, гуру не смог преподавать на курсах, а она взялась. Поначалу я не понимал, как эта девочка может меня учить. Приходилось свое эго постоянно, как скорлупу, вышвыривать, каждый раз выходить в новое пространство, где я опять встречал эту девочку. Мы год работали как коллеги. Теперь мы неразделимы. Я все время ждал такого брака, где второй человек — художник не меньшей величины и даже больше. И есть такие вещи, где она для меня недосягаема, — в живописи, в кино...
Олег и Аврора
Олег и Аврора
— Почему вы сказали «да» Заполярной драме?
— Самое простое объяснение: я никогда в этих краях не был, поработав в 30 странах. И я понимаю, что здесь появится какая–то другая поэтика, которая во мне до сих по не присутствует.
— Шекспировский багаж за вами стоит?
— Мой дебют на большой сцене — в «Гамлете» театра «Арлекино» в Москве в 1989–м году. Я играл там Гертруду в сцене мышеловки, танцевал в кордебалете. Меня из–за внешней схожести взяли туда и дублером невероятного актера Эдуарда Григоряна, очень гротескового, пластичного, которого называли «русский Марсель Марсо». У него сейчас свой театр в Лос–Анджелесе. А ставил спектакль Сергей Мелконян, мой первый педагог, ассистент Сергея Параджанова, у него был последний частный театр в Москве.
— Вы, во всех смыслах счастливый, приехали в Норильск... Вы это счастье выплеснули здесь?
— Я не могу себе позволить думать о тех регалиях, которые есть. Понимаю, что воспринимается только тело, открытая душа. И постепенно, шаг за шагом, растет доверие. Здесь был подарок — встреча с актером Сергеем Николаевичем Ребрием. Моего первого педагога звали Сергей Николаевич Мелконян, и у меня было чувство, что я такой мальчик перед мастером, а мне его надо учить... И так интересно, когда между нами происходит это таяние льда, когда дистанция начинает сокращаться. Мне очень любопытно: что мне жизнь еще дает и где еще я не был? Самое главное — я неравнодушен к этим людям. Артист — это такая субстанция, которая узнает себя во всем. И каждый раз в это верит. И в этом заключается профессия — улететь и осознано вернуться. Я видел этому великие примеры, которые мне пока не по силам.
— Нашли взаимопонимание с нашим главрежем Анной Бабановой?
— Я бы это назвал по–другому — взаимопроникновение, взаимовлияние, потому что искусство — это не понимание, это открытие, узнавание себя.
***
О премьере «Гамлета», в которую вложил свой талант Олег Жуковский, мы еще напишем. Интересно, что перед началом спектакля он в образе шута развлекал публику в зале. Мне пришлось подыграть ему, изобразив Клеопатру из народа. Да, с этим артистом не соскучишься...
Беседовала Ирина СЕРЕЖИНА
Фото Владимира МАКУШКИНА

30 июня 2015г. в 17:00
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Для комментирования мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо авторизоваться на сайт под своим логином.