МАУ ИЦ «Норильские новости»

“Прислуга” для пенсионеров

“Прислуга” для пенсионеров

“Прислуга” для пенсионеров

Что ни говори, любят наши люди родной язык — за то, что он “велик и могуч” и буквально все можно назвать не своими именами. И ничего тебе за это не будет. Иногда можно даже желаемое выдать за действительное, да так удачно, что почти все поверят. А те, кто не верят? Да кто их спрашивает...
“Прислуга” для пенсионеров


Помощь — добровольное, бескорыстное содействие кому–либо в чем–либо, участие в чем–нибудь, приносящее облегчение.

Прислуга — т.е. слуга. Наемный работник для личных услуг, исполнения поручений.

С.И. Ожегов, “Словарь русского языка”, Москва, изд. “Русский язык”, 1990 год.

Закон суров, но справедлив?

Тема платных социальных услуг (словосочетание–то какое, а?) уже не раз звучала в местных СМИ, и все же стоит вернуться к ней. Сразу после введения платы за услуги поднялась волна народного негодования. Стариков все махом жалеть стали... Пожалели недолго, да и забыли. Ничего не поделаешь: закон суров, но это закон. Отговорочка — не придраться. Вроде как и не при делах никто: там, наверху, все за нас решили, а нам так жаль, так жаль...

Жаль как–то отстраненно, не по–человечески. Жаль абстрактных стариков. Меж тем на месте каждого из них могли оказаться наши родители (и не дай бог окажутся). Впрочем, как и мы — мы тоже можем оказаться.

И не дай бог...

Плата за милосердие

Анна Андреевна — одинокий пожилой человек. Так сложилось, что в северном городе, где прошла вся жизнь, она осталась одна. Ехать некуда, не на что, да и, если честно, поздно. В 81 год жизнь заново не начинают. Несколько лет назад женщина почти получила квартиру в Питере. Почти. Во время грандиозного переселения наших стариков в город на Неве Анна Андреевна не попала в список. Как ей сказали, она сама отказалась от жилья на материке. Никакого звонка с вопросом о готовности переехать женщина не помнит. Сегодня, как и девять лет назад, она в седьмой сотне очередников. Грустная история и, увы, не оригинальная. Таких стариков у нас много. Их всех хорошо знают в подразделениях социальной помощи. И помогают... За деньги.

Анна Андреевна уже не плачет, рассказывая о своей жизни. Слез не осталось, теперь нужно учиться жить по–новому. Хватит ли на это жизни?

Говорят, что старики — как дети. Память услужливо выбрасывает все плохое, оставляя лишь светлые страницы. Конечно, нелегко было в годы голода и сталинских репрессий. Только вот сейчас им еще хуже.

– Я часто вспоминаю прежние годы: голод, потом война. Тяжело было. Только вот сейчас страшнее. Такого не было никогда. Как бы тяжко ни было, за доброе слово платить не заставляли. В самые трудные годы люди помогали друг другу бескорыстно, не требуя ничего взамен. Это называлось милосердием. Вот сейчас каждый раз после того, как уйдет соцработник, который меня обслуживает, я плачу. Я не понимаю, не могу, не хочу понимать милосердия за деньги. Разве это помощь? Разве наши соцработники так голодны, что мы, старики, должны их содержать?

Три дня назад позвонили из управления содействия переселению и объявили о перерегистрации очереди на переселение. Сегодня соцработница понесет документы Анны Андреевны туда. Сколько придется за это заплатить?

Анна Андреевна не жалуется, не ропщет на судьбу... Тихо платит и каждую неделю вычеркивает из списка теперь недоступные услуги социальной помощи.

Тихое

помешательство

От списка “платных социальных услуг” волосы встают дыбом. В какой голове родились эти мысли? Наверное, действительно сделать ничего уже нельзя, хотя и странно: почему никто не пытался...

Остается только попытаться понять: чем руководствовался человек, составивший этот список, вычисливший расценки на “подбадривания” и “оказание содействия”? Почему норильские тарифы на социальные услуги так разительно отличаются от тарифов, например, Санкт–Петербурга или Воронежа? Откуда в наших таблицах взялись тарифы на “беседу” и “общение”?

Неужели руководители учреждений социального обслуживания не понимают, что ставят в невыносимые условия и соцработников, и пенсионеров? Старики от отчаяния начинают думать, что их обворовывают; им кажется, что соцработники “приписывают себе лишку”, забирают последнее... Впрочем, соцработникам не легче: поговорить просто так, от души, или записать себе эти минуты в счет, где каждая минута — рубль? Кто в этом случае сохранит ангельскую чистоту? Надеемся, многие...

17:0. В Чью пользу?

Дабы не быть голословными, приводим воронежскую таблицу тарифов на социальные услуги. Документ вполне официален, имеет все положенные подписи и печати. По нему живут воронежские пенсионеры. Им повезло больше, чем нашим. С ними разговаривают бесплатно.

Итак, перед нами тарифы на платные социальные услуги, оказываемые гражданам пожилого возраста и инвалидам государственными учреждениями социального обслуживания населения на территории Воронежской области. Сравним? (См. таблицу рядом.)

...Вот уж где цифры говорят сами за себя, лучше любых комментариев. Хотя поговорить все–таки есть о чем.

Оставьте милосердие себе

Если воронежский пенсионер получит все услуги разом, включая ритуальные, ему придется выложить 145 рублей с копейками. Согласитесь, сумма не так уж и велика. Но норильским пенсионерам о такой и мечтать не придется. За все услуги, кроме ритуальной — ее у нас не предоставляют вовсе, норильский пенсионер должен заплатить 2 182,50 рубля. Это при том условии, что не использует услуги с почасовой оплатой:

— обучение родственников практическим навыкам общего ухода — по 50 рублей 64 копейки в час;

– экстренную психологическую помощь по телефону (читай — простой разговор) — по 46 рублей 31 копейке за час (МТС и Билайн нервно стоят в углу);

– содействие в получении образования или профессии — по 47 рублей 26 копеек за час;

– оказание помощи в подготовке и подаче жалоб на действие или бездействие социальных служб или работников этих служб, нарушающее или ущемляющее законные права граждан (ну, писать жалобы самим на себя, тут надо бы и подороже взять, хотя сложно себе представить эту картину) — по 46 рублей и 31 копейке за час;

– по одной цене содействие в трудоустройстве и содействие в получении бесплатной помощи адвоката — 47 рублей и 26 копеек за час.

Вот так. С этими услугами набежит две с половиной тысячи. В семнадцать раз дороже, чем в Воронеже. Какой, вы говорите, у нас коэффициент? Северный?

Содействие в направлении в стационарные учреждения — 285 рублей. Соцработник на руках несет туда пенсионера?

Оказание экстренной доврачебной помощи: вызов врача на дом, сопровождение в учреждения здравоохранения и посещение в этих учреждениях — 110 рублей. За что? За то, что все–таки набрали “03”?

Сопровождение в лечебно–профилактические учреждения — 104 рубля. Чтобы доехать со стариком до поликлиники (такси пенсионеры оплачивают сами), нужно потратить сил на 104 рубля?!

Содействие в обеспечении техническими средствами ухода и реабилитации, получении протезно–ортопедической и слухопротезной помощи — 360 рублей. Слов нет, по крайней мере, цензурных. В качестве примера: принести старушке трость стоит 360 рублей. Эта самая тросточка в аптеке стоит 180. Про слуховой аппарат и говорить не стоит... Соцработник рискует надорваться, транспортируя эти средства пенсионерам? За что три с половиной сотни?

Бесплатный поход в театр (ну, выделяют пенсионерам билеты, чтобы не чувствовали себя совсем оторванными от жизни) превращается в достаточно дорогое удовольствие. Такое не каждый себе позволит. Билетик достался даром, а вот соцработнику придется отдать сотню с лишним, да еще за такси заплатить: туда и обратно. Так двести рублей с небольшим и набегает.

Эти пункты пенсионеры считают возмутительными и... несмотря на всю свою горячность, НИКОГДА не воспользуются этими услугами. Больше двух–трех сотен в месяц они потратить не могут. Так что им наше милосердие не по карману. Можно оставить его себе...

УПС...

Есть в прайсах для норильских пенсионеров совершенно очаровательный пункт. Подобного не встретишь нигде: “Оказание психологической помощи, в том числе БЕСЕДЫ, ОБЩЕНИЕ, ВЫСЛУШИВАНИЕ, ПОДБАДРИВАНИЕ, МОТИВАЦИЯ К АКТИВНОСТИ, ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ПОДДЕРЖКА ЖИЗНЕННОГО ТОНУСА КЛИЕНТОВ, обслуживаемых на дому”. Каждая позиция списка, полученная клиентом (ну, теперь мы знаем, кем являются пенсионеры для соцработников), стоит 20 рублей. Что мы имеем? Пришел, сказал: “Здравствуйте!” — и двадцатка твоя: общение налицо. Пожелал доброго здоровья — и еще одна заработана: это самая что ни на есть мотивация. Так за полчаса можно пару сотен с пенсионера состричь. А если его еще и постричь...

И вот здесь хотелось бы вернуться к широте, красоте и могуществу русского языка. И пусть импортное УПС... вас не смущает. Это не мультяшное словечко — это проект новой аббревиатуры для всех социальных служб города УПРАВЛЕНИЕ ПЛАТНЫХ СОЦИАЛЬНЫХ услуг. Звучит?!

Никоим образом не хотим обидеть соцработников всех уровней: от руководителей до надомников. И даже тех, кому было не стыдно составлять прейскурант на услуги. Вы, наверное, делаете большое и важное дело. Только вот помощью это называть не стоит. Вы предоставляете САМЫЕ ОБЫЧНЫЕ ПЛАТНЫЕ УСЛУГИ. Выполняете за деньги личные поручения пенсионеров. Как это называется? Словарь русского языка подскажет. Только не смотрите там, где слова “помощь” и “милосердие”...

Анна АРКАЕВА.

5 июля 2006г. в 18:00
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Для комментирования мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо авторизоваться на сайт под своим логином.