МАУ ИЦ «Норильские новости»

В поисках утраченного

В поисках утраченного

Люди, которых нет, — тема последних месяцев, активно поднимаемая “Заполяркой”. Сегодня очередной бомж находится в стенах городской больницы — типичная ситуация, из которойтипичнонет выхода. Попробуем поискать.

У доктора Широкова душа — как фамилия, его пациент бомж Семерешко и душу, и фамилию чуть не потерял...

Семерешко Леонид Павлович, 1962 года рождения -бомж. Место обитания - Кайеркан. Возраст и ФИО помнит четко, об остальных фактах биографии - довольно смутно. Доставлен в Оганер из подъезда жилого дома по улице Первомайской. Отмыт, обработан. Побрит. Квалифицированно прооперирован. В горбольнице уже четвертую неделю. Идет на поправку. До сих пор грязь, въевшаяся за годы скитаний, сходит с него - теперь уже вместе с кожей.

–Леня, как же так, ты совсем выпал из жизни. Где жил, работал до того, как стал забывать сам себя?

– Приехал с Украины. Работал на “Надежде”. У меня была гостинка в Кайеркане, на Шахтерской, 15. Меня уволили с “Надежды”, и я поехал в Дудинку.

– Ага, там счастья искать. Нашел?

– Нет, через некоторое время вернулся в Кайеркан, а моего дома нет. И документов у меня в тот момент уже не было — потерял.

– Кто–то помогал тебе все эти годы? Чем ты питался, где спал? Вспомни хоть одного бывшего приятеля, знакомые у тебя есть?

– Никого не осталось. Я сам по себе. Спал на лестницах. Ел что придется. Иногда люди какие–то подкармливали меня, даже помыться к себе домой брали.

– Пил?

– Нет, не на что было.

– Что с твоими родными? Мать жива?

– Мать на Украине похоронена. Об этом мне братья сообщили. Сейчас у меня с ними связи нет.

***

И в гнойном, и в ожоговом отделениях, и в терапии таких семерешко “проходит” в год от десятка и более. Владимир Анатольевич ШИРОКОВ, заведующий отделением травматологии горбольницы, видит в этом отчасти издержки строя, отчасти — отношение людей друг к другу. А еще проблемы Севера: “ У нас тут много людей, которые не могут выехать”.

Тысяча в день — такова цена содержания больного в отделении травматологии, в других, говорит доктор, еще дороже. Операция Леонида стоит 15 тысяч. Больше 16–17 дней в Оганере не держат. С такой травмой, как у Леонида, а у него переломана шейка бедра, лежать ему по всем нормативам максимум 27 дней. В день моего визита в больницу Леонид находился там 25–й день.

– Владимир Анатольевич, и что будете делать?

– Переоформлять историю болезни, и по второму кругу... Что с ним еще делать? По идее его гипсовать и выписывать надо через пару дней: костыли освоит — и вперед. Но тут, сами понимаете, судьба человека... Хотя любая проверка приди — и мы все как минимум с выговорами.

– К вам бомжей привозят, мягко говоря, в непотребном виде и без гроша в кармане. Как вы потом, после лечения, отправляете их?

– Сестры и младший медперсонал одевают таких пациентов — из дому вещи приносят, кто что может. Потом даем им немного денег (у нас есть небольшая касса взаимопомощи — из платных услуг) — на автобус, а то и на такси, да еще в придачу рублей 60–70, чтоб поесть мог хотя бы раз, от нас выйдя, мало ли что...

ЖИЗНЬ ПОСЛЕ БОЛЬНИЦЫ

Старшая сестра отделения Ирина ЕФРЕМОВА периодически провожает таких “гавриков” из больницы. Про Леню Семерешко она говорит, что он еще более–менее чистый и спокойный, бывает, к ним в отделение привозят больных и похлеще. Так вот, помогать найти “концы” вылечившимся бомжам приходится почти всегда. Часто — удачно: одному из последних пациентов, не без участия Ирины и других неравнодушных людей, удалось выхлопотать комнату гостиничного типа.

— Когда у человека есть за что зацепиться, — говорит Ирина Егоровна, — имеются какие–то документы, трудовая книжка, да хотя бы пенсионное удостоверение, тогда с ним в социальном плане легче. В Талнахе в социальный центр на улице Маслова Семерешко не берут, мы узнавали — говорят, он слишком молод, а там содержатся одинокие и больные пенсионеры. Даже не знаю, куда нам его отправлять....

***

Телефон Валентины Валентиновны ГУЦАЛОВОЙ из консультационного отдела срочного социального обслуживания в “Заполярке” знают наизусть с тех самых пор, как нашей газете помогли оформить документы и отправить на материк несколько бомжей с городской свалки, разыскиваемых родными через программу “Жди меня”.

В центре на Лауреатов, 58, занимаются сотнями судеб ежемесячно, за год здесь проходит около двух тысяч людей, попавших в трудную жизненную ситуацию. Специалисты центра говорят, что чаще им нужна минимальная помощь (одежда, обувь, деньги, оформление документов и т.д.), но “сложных” тоже хватает. Случай с Леонидом у Валентины Валентиновны шока не вызвал: за годы работы и ни к такому привыкла.

– Да, Марина Васильевна, — бодро говорит она мне, одновременно прощаясь навсегда с очередным пристроенным “потеряшкой” (беспокойный товарищ Неумержицкий с помощью соцслужбы благополучно уехал в Абакан — там ему нашли родню и кров). — Да, фамилию записала, с ваших слов заявочку оформила. Съездим к Леониду обязательно, буквально на этой неделе. Побеседуем, составим акт социально–бытового обслуживания, начнем делать запросы.

Поселить куда–то? Вряд ли получится... Он не клиент центра соцобслуживания — по возрасту не подходит. Только вот если в реабилитационный центр — таких у нас несколько: в Талнахе на Рудной, в Оганере на Югославской, в Кайеркане на Школьной. Но для этого он сам должен быть к этому морально готов, плюс — чтоб не пил и не курил...

Звонок в администрацию Кайеркана пока тоже не принес результатов.

Валерий Васильевич ПАНТЕЛЕЙМОНОВ, замглавы района, по моей просьбе, выяснил, проживал ли когда–либо человек по имени Семерешко Леонид на Шахтерской, 15. Оказалось, в списках бывших жильцов такой не значится.

– А дом этот, — уточнил Валерий Васильевич, — законсервирован как неблагополучный для проживания при Хагажееве, то есть в 98–м году. Можно запросить еще информацию о выписанных в судебном порядке как злостных неплательщиков и тех, кто на годы исчезал и не давал о себе знать. Таких заведующие общежитий “брали на карандаш” и через суд выселяли. Попробуем выяснить.

Попробуем. А может, сфотографировать Леню, и заведующей фото его показать: вот, мол, такого не помните случайно? Хотя вряд ли любой ее ответ может дать положительные результаты в поисках утраченного. Даже если вспомнит, это доказательной базой для восстановления Лениной прописки и личности не станет. Да и сам Леня, напрочь отказавшийся ехать на Украину и вполне, как я поняла, готовый отправиться назад под лестницу, мог измениться за годы странствий до неузнаваемости.

...А еще у него наколки на пальцах, буквы какие–то. В тюрьму, что ли, позвонить?

Продолжение следует. Марина КАЛИНИНА.

2 июня 2006г. в 16:15
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Для комментирования мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо авторизоваться на сайт под своим логином.