МАУ ИЦ «Норильские новости»

Прорыв

Прорыв

Прорыв

В Норильске завершился второй Международный фестиваль искусств северных городов мира «Параллели». С какими трудностями столкнулись организаторы при его проведении и чем стало для норильчан это событие, мы говорим с генеральным продюсером, куратором «Параллелей» москвичкой Екатериной ГАЕВОЙ.
«Беовульф», Дания

Досье «ЗП»

Екатерина ГАЕВА — генеральный продюсер компании «Арт–Эксперт» (некоммерческая организация по исследованию социально–экономической деятельности организаций культуры), куратор многих фестивалей в России, в том числе «Музыкального сердца театра» и др. В прошлом — менеджер проекта «Норд–Ост». Преподает в ГИТИСе технологию постановки мюзикла, называет мюзикл своей главной любовью, своей сказкой. Не принимает местечковые подходы в искусстве, мыслит масштабно, обожает эксперименты, разрабатывает новые стратегии в искусстве на федеральном уровне.

Екатерина Гаева
Екатерина Гаева

– Местом средоточия разных жанров искусства, представленных коллективами семи северных стран, выбран Норильск. Севернее, как говорится, некуда. И экзотичнее тоже. В чем отличие этих «Параллелей» от фестиваля 2011 года?

– Есть некоторые идейные различия. Когда я готовлю мероприятие такого уровня, пытаюсь учесть, что происходит в театре в принципе, как он развивается. В Норильске один большой театр на 550 мест, и в нем есть заметное движение в сторону лабораторной работы (я имею в виду творческие эксперименты «Полярки» и прочие новшества), это необходимо поддерживать, развивать. Идея о том, что живому театру нужен новый, живой автор, вполне гармонично приживается в вашем городе. Еще прошлым летом мы говорили об этом...

– То есть вы еще тогда знали, что привезете сейчас?

– Совершенно верно. Любой коллектив планирует свои выступления за два–три сезона. Музыкальные коллективы живут вообще уже 2018–2019 годами... Поэтому организационно мы собираем фестиваль в большом напряжении — надо продумать сложную логистику, таможню, билеты. Менеджеры проделывают какие–то гениальные трюки, чтобы все это состыковать и просчитать.

И потом, что значит — привезти иностранный коллектив сюда? Гости часто не понимают расстояний: им кажется, что полет три–четыре часа от Москвы — это как на дальний край Европы. И они говорят: мы сегодня вылетим и сыграем. Нет, объясняем, это Крайний Север: вы вылетите вчера, сегодня адаптируетесь и отдохнете, только завтра сыграете и в лучшем случае послезавтра, при наличии погоды, улетите. Минимум три дня на логистику — такого нет нигде!

А декорации? Нам за две недели нужно растаможить, погрузить и отправить их самолетом! Оттого что мы это авиапутем отправляем, у иностранцев вообще квадратные глаза сразу делаются... Вот декорации норвежцев удалось отправить по реке, груз шел две недели. А нам надо придумать, что артистам эти две недели делать, когда их декорации идут рекой, — артисты же не могут не кушать две недели...

– У «Параллелей» три учредителя: край, город и компания «Норильский никель». Но финансовый вклад в фестиваль делает и сам театр, так?

– Театр отлично понимает, что это — задел на перспективу — для себя, для аудитории, для своих артистов, которые, как говорила Елена Ковальская, получают в руки новый инструмент, используя, как в этот раз, документальный театр на своих площадках. Вообще, на лабораториях и подобных фестивалях театр получает новые энергии, обретает новые смыслы. Актеры и зрители смотрят, как развивается искусство в Европе. Разве не интересно идти в ногу со временем?

– Какие ключевые вещи вы можете выделить в этом театральном сезоне и на этом фестивале?

– Контемпорари (современное искусство танца) и актуальность. Китами программы стали спектакли, созданные самими норильчанами, — подростками и взрослыми. Коллективы, выступавшие в Норильске, — лучшие представители тех стран, с которыми мы работаем. К тому же в концепции самого фестиваля заложено, что его участниками могут являться арктические страны полярного круга. На мой взгляд, программа этого года сформировалась органично: присутствовали все жанры, для всех возрастов, как мы и хотели. Трудно по логистике включить спектакль для самых маленьких. Будем пытаться.

Мы с Еленой Ковальской руководим школой театрального лидера в Центре Мейерхольда. Один из социальных проектов, который мы запустили, — сторителинг, рассказывание историй, был представлен сейчас спектаклем «Беовульф». Дети прекрасно приняли его. Вообще, этот жанр — вещь универсальная, его используют и хип–хоперы, и бизнесмены, и артисты. Тут ведь сам зритель создает спектакль. Непредсказуемы темп, смысл: все напитывается не от режиссера, которого, кстати, нет в сторителинге, а от аудитории. Если повлияет ментальность, и зритель вдруг не засмеется, а заплачет, что делать актеру? Только работать дальше, чувствовать зрителя, идти за ним.

«Граница», Норвегия
«Граница», Норвегия

– Спектакль «Граница» мне лично тоже показался открытием фестиваля...

– Да, под занавес было два абсолютно фантастических коллектива, работающих в новом европейском театре в стиле «Контемпорари дэнс». Компания Йо Стромгрена, которая представляла «Границу», неоднократно была в России, это самые актуальные хореографические практики на сегодня. Именитые музыканты GusGus из шоу «Путешествие» гастролировали в российских столицах, а вот их танцующие партнеры во главе с хореографом Кэтрин Холл в нашей стране впервые. Ребята работают с пространством, звуком, с телом. Я увидела их в Рейкьявике и пригласила на наш специфический норильский фестиваль.

– По–вашему, в Норильске подготовленная аудитория?

– По–разному. Норильчане, несомненно, осознанный зритель. У вас есть только драматический театр, остальные жанры могут быть лишь вспышками. Фестиваль, наверное, и есть одна из таких вспышек, прорывов, чтобы понять, что можно работать иначе, — и так, и вот так... Сегодня театры становятся мультидисциплинарными: нет отдельно драмы, отдельно музыки... Границ нет, так как сознание художника безгранично.

– Как вы оцените норильские фестивальные работы?

– «Братьев Ч.» мы увидели на премьере в апреле и сразу определили, что спектакль попадет на «Параллели». Во–первых, это просто хорошая работа — и режиссера, и артистов. Во–вторых, это тоже продукт практики, некий вызов норильскому зрителю, которому предстоит в театре определенная работа: пойти на сцену, сесть на жесткий стул среди декораций, увидеть актеров, которые «в мелу вывозились, одеты в трико, да еще и текст не выучили!», «на декорации и костюмы денег, что ли, не хватило?..» (смеется. — М. К.). Необычный спектакль со сложными смыслами, новыми формами нужно освоить, принять — это, и правда, работа. Когда к финалу спектакля артисты выходят в костюмах чеховской эпохи, зритель с облегчением вздыхает: ух, слава богу, это все–таки театр... Принятие происходит. Зритель что–то преодолевает, проходит какой–то путь. И сам меняется. И этот его вздох «ух!» очень важен — это сигнал, знак режиссеру, что театр состоялся, что он — живой. Современное искусство предполагает сегодня большое погружение, очень большую отдачу энергии. Потому что все остальное... все остальное — это Петросян.

«Копы в огне», Россия
«Копы в огне», Россия

– На некоторых привозных спектаклях люди уходили из зала... Актуальное искусство не для всех?

– Все равно стоит приходить на необычные спектакли и пробовать. Выбор в продуктовом магазине тоже огромен, и, пока не распознаешь, что там в упаковке, не поймешь вкуса. Есть такой момент: не понравилось — ухожу. Но важно пройти процесс до конца, попробовать понять, иначе бесполезно, иначе — застой...

– Над чем вы сейчас работаете как театральный деятель, как исследователь?

– Что такое социальный капитал, знаете? Вот у вас в театре 550 мест. Значит ли это, что ежедневно у вас «окультуривается» 550 человек? Может, да, может, нет. Но у кого–то в зале на спектакле произошел катарсис, та самая встречная эмоция артиста и зрителя: кто–то заплакал, кто–то засмеялся и потом каким–то образом передал эту эмоцию дальше. Как передал? Может, маме позвонил, может, с ребенком стал иначе общаться... Этот эффект, продолжение эмоции и есть социальный капитал.

Влияние живого исполнительского искусства мы не умеем пока считать. А на Западе умеют, и мы у них учимся. Это не бизнес, просто в обществе гиперважны канал и проводники энергии, которая определенно есть в искусстве. Речь не о проводнике идеологии, а о проводнике идей — творческих, художественных, артистических, того, что мы называем креативной индустрией, созданием определенной атмосферы. Мы единственная в мире страна, которая получила в наследство почти 600 государственных театров (для примера: в Америке — один, во Франции — пять). Снижение городской преступности в районах и городах, где есть ТЮЗы или молодежные театры, в советское время могли ведь посчитать! И сейчас все можно учесть, выработать определенный индекс. В проекте «Театральной России» по заказу Министерства культуры с 2002 года мы как раз разрабатываем эту стратегию.

...Так что 550 зрителей в Норильском театре не равны 550 эмоциям. Их кратно больше.

На пресс-конференции с участниками ансамбля "Тангофид" (Дания)и и струнным квинтетом "Анима Ансамбль"(Норвегия)
На пресс-конференции с участниками ансамбля "Тангофид" (Дания)и и струнным квинтетом "Анима Ансамбль"(Норвегия)

Хореографическая лаборатория Ольги Цветковой с норильскими подростками
Хореографическая лаборатория Ольги Цветковой с норильскими подростками

Артисты норильского театра драмы открывают фестиваль "Параллели"
Артисты норильского театра драмы открывают фестиваль "Параллели"

Марина КУЗНЕЦОВА

Фото Владимира МАКУШКИНА и Елены ХУДАНОВОЙ

18 октября 2013г. в 16:30
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Для комментирования мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо авторизоваться на сайт под своим логином.