МАУ ИЦ «Норильские новости»

Миру — юмор

Миру — юмор

Миру — юмор

Заявленная как чисто английская комедия, эта история могла бы произойти в гостиничном номере любой точки мира. Впрочем, отсутствие ярких черт типично английского юмора впечатления от постановки не портит. Во всяком случае, восторженные зрители после спектакля вряд ли пытаются анализировать, в чем заключается его «английскость». Для нас это просто смешно, мило, интересно и нарядно.
Миру — юмор

Музыкально

Прежде всего, «Шикарная свадьба» — это музыкальная комедия. В норильском варианте музыка использована довольно популярная: Jamajka Робертино Лоретти, саундтрек к фильму Гая Ричи «Шерлок Холмс», а также известнейшие композиции You know I’m No Good, Wake Up Alone и Back to black в исполнении Эми Уайнхаус. Питерский хореограф Резеда Гаянова встроила в эту музыку танцы и пластику, которые на норильской сцене смотрятся очень свежо. Многие мизансцены, особенно во втором акте, решены хореографически: танец, вписанный в канву диалогов, переводит их на язык жестов.

Стремительно

Репетиция хореографической части спектакля
Репетиция хореографической части спектакля

Резеда ГАЯНОВА, доцент кафедры сценического движения Санкт–Петербургской Академии театрального искусства, в профессии более 20 лет, чего никак не скажешь по ее внешнему виду. Эта невысокая хрупкая обаятельная женщина с лучистой улыбкой и стремительными движениями приехала в команде Сергея Щипицина, которого помнит еще актером. Как с режиссером работала с ним впервые, вдохнув в спектакль жизнь и настроение.

– Резеда, всегда ли вы ставите танцы в таком стиле?

– Нет, конечно. Все зависит от режиссера, от того, чего он хочет. А я ставлю разные танцы, абсолютно. Бывает так, что я ставлю только акробатику, недавно репетировала со своими студентами мацековскую такую пластику — я очень люблю Мацека. А здесь больше, конечно, танцы.

– Как пересекались работа режиссера и ваши решения?

– Я помогала мизансцены выстраивать. Сделала что могла, точнее — что успела. Это, наверное, нормально, что не все запланированное получается, но у нас была идея, что я приеду дважды. Вначале — чтобы поставить танцы, мизансцены, а потом — уже чтобы закончить работу. Я обычно именно так работаю вне Питера. Но в этот раз пришлось все ставить за очень короткое время.

Резеда Гаянова, художник-хореограф
Резеда Гаянова, художник-хореограф

– Сколько времени вы работали над танцами?

– Две недели. Даже меньше: выпали выходные. Мы весь спектакль поставили за полтора месяца! В Питере над такой постановкой мы бы работали месяцев пять–шесть. И, думаю, если Сергей (Щипицин. — М. А.) будет ставить этот спектакль там, то я бы поработала с ним с самого начала.

А вот с актерами мне было очень легко. Просто очень! Какая Варвара умница! А Рома какой пластичный мальчик у меня оказался! Он ведь чувствует, а здесь не столько даже телесная пластика важна, сколько именно чувства. После драматических актеров я практически не хожу на балетные спектакли, хотя казалось бы — у меня балетное образование. Я не могу. Мне кажется, у балетных неестественно это все. Но и в драматических театрах бывают актеры, с которыми вообще никак не клеится, а тут все они это прочувствовали так (смеется. — М. А.) — хорошо. Я бы с этими актерами с удовольствием поработала еще.

Жаль, времени мало. Вот ребята говорят, что раньше другие спектакли тоже за месяц ставили. Какие? «Мистификатор». Простите, но «Мистификатор» — это перенос. Когда переносят спектакль с другой сцены, месяца достаточно. Но когда такой спектакль, с нуля — месяц или даже полтора — это очень мало. А хочется сделать конфетку.

Колоссально

С точки зрения воплощения идей хореографа великолепна в спектакле Варвара Бабаянц, исполнительница роли Рэчел. Мы не могли не поинтересоваться ее впечатлениями от работы с командой петербуржцев.

Варвара Бабаянц:

– Колоссальный опыт, конечно же, приобретаешь, работая с разными режиссерами. Сергей Щипицин — режиссер молодой, идет взаимное обогащение опытом. Есть другие режиссеры, которых можно назвать мастодонтами, и к ним — честно говоря — у актеров больше доверия. Ты понимаешь, что за плечами такого мастера дома построены, образно говоря.

Здесь же — хорошо слаженная команда. Мне очень нравится педагог по пластике Резеда — это колоссальный педагог, который чувствует, как нужно актера в пластике проявить, а не просто танец поставить. Мне очень близок этот подход: ведь актер не просто должен выйти и рассказать слова на сцене, а еще и показать тот театр, в котором через пантомиму передаются мощные чувства.

Варвара Бабаянц. Танец на кровати
Варвара Бабаянц. Танец на кровати

– Для Норильского Заполярного такая хореография — новинка, или подобный опыт уже был когда–нибудь?

– Мы больше привыкли все–таки к манере Николая Реутова, который ставит именно танцы. Сначала станцевали, потом поговорили. А вот передать актера через пластику, не танец, а именно пластику, — это ново. Во всяком случае, за 10 лет, что я здесь работаю, такого не помню.

– В чем же заключается работа режиссера, если большая часть постановки построена на хореографии?

– Режиссер делает спектакль, а хореограф, если видит, что сцену можно решить пластически, добавляет что–то свое. Допустим, идут просто слова–слова–слова. Но если какие–то идеи можно через пластику проявить, что–то без слов объяснить, это же интереснее будет. Ведь что такое любовь? Жест. Руки. Движение. Мне вообще очень близки страстные танцы: испанские, цыганские, индийские.

Художник по свету — тоже удивительный человек. Я прямо чувствовала, что он все впитывает, как губка, и делает все очень четко, правильно, досконально, и я вижу, что человек в профессии на сто процентов. Так же по декорациям. В первый раз для меня декорации — это супермегастильно. Они мне очень нравятся!

Шикарно

Декорации для «Шикарной свадьбы» сделаны действительно шикарные. Номер дорогого отеля не условно–фантичный — все по–честному: подушки и покрывала мастерицы бутафорского цеха собственноручно шили в технике «пэчворк»; двери высотой два с половиной метра делали в слесарном цехе, линолеум в «шахматку» красили декораторы.

На стенах — репродукции Густава Климта. В какой–то момент они начинают светиться, кажется, сами собой. Это волшебство создает специальное вещество, поталь. Она преломляет падающий на нее боковой свет так, что возникает ощущение самостоятельного свечения. Это одна из идей художника по свету. Картины, кстати, несут определенную смысловую нагрузку. Из зала они не очень читаются, но одна из репродукций — «Поцелуй» — является тем самым чеховским «ружьем», которое «выстреливает» во втором акте. Героиня Варвары Бабаянц смотрит на картину во время танца на кровати, так и не дождавшись поцелуя жениха.

Предмет особой гордости декораторов — люстра, которую заказывали в Твери, однако получили мы только подвески — более трех тысяч — без каркаса. То, что сейчас зрители видят на сцене: и люстра, и бра, — плод недельной работы декорационного цеха.

Перед самой премьерой все люди, занятые в спектакле, трое суток практически не покидали стен театра (впрочем, это, наверное, естественно). И до последнего сомневались: как примут спектакль зрители? Доказательство того, что зрители не просто приняли, а отнеслись к «Свадьбе» совершенно восторженно, — случай из реальной жизни, произошедший во второй премьерный день. В театр приехала настоящая свадьба: жених и невеста при полном параде, гости. После спектакля молодожены подарили актрисам–невестам цветы, а потом отправились в театральный буфет праздновать свою шикарную свадьбу.

Марина АНДРИЮК

Фото Владимира МАКУШКИНА

29 октября 2010г. в 16:15
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Для комментирования мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо авторизоваться на сайт под своим логином.