МАУ ИЦ «Норильские новости»

Прикладное мастерство, или Пьёт – значит, русский?

Прикладное мастерство, или Пьёт – значит, русский?

На прошлой неделе было официально объявлено о том, что Россия достигла рекордного уровня алкоголизации — 15 литров в год на душу населения. Хотя по неофициальным данным эта цифра составляет 34 литра, а ВОЗ считает катастрофическим уже восьмилитровый рубеж. Каждая третья смерть в нашей стране прямо или косвенно связана с употреблением алкоголя.

Руководитель Роспотребнадзора и главный государственный санитарный врач страны Геннадий Онищенко заявил, что хоть в прошлом году смертность от острых алкогольных отравлений и сократилась на 12,5 тысячи случаев, по–прежнему высока смертность от токсического гепатита, являющегося следствием абстинентного синдрома. Потому что россияне пьют много и всё подряд, включая технические жидкости. В результате — минус 16 тысяч человек ежегодно. Эту ситуацию, заверил Геннадий Онищенко, государство намерено исправлять путём принятия концепции государственной алкогольной политики (но, правда, только со следующего года), причём, как утверждает главный врач страны: «Два с половиной миллиона алкоголиков надо лечить, а не воспитывать».

На что медицина, разводя руками, говорит: невозможно это. Того же мнения придерживаются и норильские врачи–наркологи. Говорят: «Все от неустроенности нашей жизни...».

Виталий РОГОЗИН, врач психиатр–нарколог высшей категории городского психоневрологического диспансера №5:

– Вы же знаете, какое шаткое социально–экономическое положение сейчас в стране. И приспособиться к нему могут далеко не все. А алкоголь является прекрасным успокаивающим средством, хорошим снотворным, транквилизатором, противосудорожным, — в общем, подобных «удобных» свойств у него немало. Получается, алкоголем народ успокаивает себя после житейских передряг. Но постепенное привыкание к нему приводит к тяжелейшим болезням.

Вообще исторически так повелось, что славяне всегда употребляли хмельных напитков больше, чем другие народы. В результате у нас выработались ферменты, уничтожающие последствия действия алкоголя. У многих других народов этого просто нет. Скажем, азиаты не способны сравниться с теми же русскими по употреблению спиртных напитков.

Кстати, женщины лучше противостоят жизненным проблемам, чем мужчины. Вот и получается, что подавляющее большинство представителей сильного пола не доживает даже до пенсии — какая уж там счастливая и спокойная старость! Зато одинаково неизлечим как женский, так и мужской алкоголизм.

От этого заболевания нет специального лекарства, как, скажем, от туберкулеза, при котором больной получает препарат, убивающий именно туберкулезную палочку. Наркологи горько усмехаются: лечиться алкоголики ходят затем, чтобы можно было продолжать пить дальше...

Виталий Рогозин:

– Сколько человек состоит на учёте у норильских наркологов? Да тысячи...

У нас же как: если человек не умеет пить, значит, он не русский. Значит, в компании надо доказать, что ты еще ого–го! Вот и «прикладываются»... Так что совершенно неудивительно, что основной путь развития алкоголизма — бытовое пьянство. Из–за него, кстати (и вам подтвердят это в любом отделении милиции), и случается наибольшее число трагедий на бытовой почве.

Хотя и пьянство на производстве — та еще проблема. Я не понаслышке знаю, сколько людей выходит на службу в нетрезвом виде. Я работаю в составе выездной бригады, которую приглашают на различные предприятия комбината, чтобы проверить уровень содержания алкоголя в крови у рабочих, выходящих на смену. Однажды нас пригласили с такой «инспекцией» на рудник «Комсомольский». Руководство рудника было в шоке от результатов: из тех, кто выходил на смену, основательно выпивших оказалось около десятка человек! Проверили и тех, кто поднялся из шахты. Так и среди них нашлись пьяные! Где только они там умудряются выпить?

Впрочем, есть другая проблема, которая заботит специалистов гораздо больше: алкоголизм стремительно молодеет. Благодаря популяризации пива в первую очередь. Большинство пациентов отделения интенсивной терапии — теперь молодые люди и подростки. Нынче белой горячкой могут страдать и 14–15–летние, а в 16 у нас уже принято бросать пить, а не пробовать впервые...

Количество пьющей молодежи за последних пять лет увеличилось на 13 процентов. Наверное, это повод задуматься: так ли нам нужна реклама пива, пивные фестивали?

Вообще, Россия — не единственная и не первая страна, столкнувшаяся с проблемой алкоголизма в государственных масштабах. На Западе тоже подсчитали, расстроились и развернули широкие профилактические кампании. Аналогичные есть сегодня и у нас: специалисты работают со школьниками, приглашают на лекции, показывают страшные кадры документальных фильмов, организуют «круглые столы». Появились проекты «антипиво» (кое–кто даже настроился радикально и выпустил проект «антиводка»). Последний вообще оказался популярнейшей забавой: под этой вывеской в нескольких городах прошли деловые игры для школьников, ток–шоу в учебных заведениях, были выпущены межшкольные стенгазеты «Антипиво». А совсем недавно одна норильская школьница вышла в финал крупного общероссийского конкурса, написав работу «Цветы в пустыне» о проблеме алкоголизма в России, и Норильске в частности. Говорят, потом её особо отметили, и в первую очередь за актуальность темы...

А потом появились клубы анонимных алкоголиков. Сначала — опять же за рубежом, после — у нас. Кстати, довольно давно: в Америке — 70 лет назад, в России около 18. Сегодня в нашей стране в таких клубах состоят более шести тысяч человек, проживающих более чем в 100 городах России.

Виталий Рогозин:

– Существование подобных клубов оправданно. Там не ведется учет, не записываются фамилии. Хотя и успешность этих обществ далеко не стопроцентна: только порядка половины приходящих вновь становятся трезвенниками.

Любопытно, что на территории Норильска нет ни одного официально зарегистрированного некоммерческого внеконфессионального клуба анонимных алкоголиков. Мы обзвонили почти все организации, занимающиеся профилактикой алкоголизма и наркомании, и везде слышали одно: у нас, мол, работает психолог, который ведет консультации с зависимыми и созависимыми (людьми, вынужденными постоянно контактировать с алкоголиками). В некоторых организациях, правда, были группы анонимных алкоголиков и наркоманов еще несколько месяцев назад, впрочем, посещали их и те, кто оказался в нестандартной жизненной ситуации, например, был заражен ВИЧ. В дополнение к ним в Большом Норильске работает ряд обществ, которые оказывают помощь зависимым, однако они имеют религиозную направленность.

Зато анонимное лечение есть непосредственно в ГПНД — за деньги. Немалые, разумеется. Потому как анонимность, которая послужит гарантом того, что на новом месте работы у бывшего алкоголика будет репутация завзятого трезвенника, дорогого стоит.

Никому еще не удалось подсчитать, какой результат дают профилактические меры в решении проблемы алкоголизма. Норильские наркологи говорят: в нашем городе в целом динамика алкоголизма идет на убыль — наверное, жизнь понемногу налаживается. А может, приспособились уже. Заслуга ли это специалистов, работающих с алкоголиками, результат профилактики либо закономерное волнообразное движение заболевания - вряд ли тут определишь причины. Но, как бы то ни было, все опрошенные мной специалисты в ответ на вопрос: «Так как же победить пьянство?», не сговариваясь, отвечали одно и то же: просто надо вовремя понять, что второго шанса в этой жизни не будет...

До ХХ века уровень потребления чистого алкоголя на душу населения в России составлял 2–3 литра в год. После революции, в 20–е годы, пьянство приняло огромные масштабы, в сводках ГПУ появился даже особый раздел, посвященный пьянству. В 1926 году в Ленинграде открылись первые в стране вытрезвители, в 1927–м — первые наркологические диспансеры. В 30–40–е годы потребление алкоголя несколько стабилизировалось, с конца 50–х снова резко пошло вверх.

Татьяна ЗАЧУПЕЙКО.

26 апреля 2007г. в 16:30
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Для комментирования мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо авторизоваться на сайт под своим логином.