МАУ ИЦ «Норильские новости»

Школа будущего

Школа будущего

Школа будущего

Инициатива побеседовать о делах школьных с начальником Норильского управления общего и дошкольного образования Ириной МАСЛОВОЙ была предложена нами: навеяли предложения президента, изложенные в послании Федеральному собранию. Школе в нём уделялось достаточно внимания: достаточно, чтобы поинтересоваться, когда нововведения воплотятся в жизнь. Начали с самого крупного и, пожалуй, главного проекта будущей реформации — «Новая школа».
Ирина Маслова

– Ирина Владимировна, о «Новой школе» президент упоминает второй год подряд. Предложено провести изменения в шести направлениях, от новых методик воспитания до изменения архитектурного облика школ. Как этот проект будет реализован у нас?

– Думаю, главное, что здесь может обеспокоить родителей — введение новых образовательных стандартов для начальной школы. Сейчас ведётся подготовка к их внедрению, для этого определены три школы — № 23, 41 и гимназия № 4, они входят в сеть краевых пилотных школ. Специалисты Красноярского института повышения квалификации будут проводить семинары для руководителей этих учебных учреждений, затем серию семинаров проведёт специалист краевого министерства образования. А уже впоследствии сотрудники пилотных школ станут обучать новым стандартам остальных коллег. В помощь им будут разработаны методические рекомендации, которые к началу следующего года направят во все школы города.

– А в чём суть самих стандартов? Что кардинально нового они могут предложить ученикам?

– Сейчас разработаны и утверждены программы только для начальной школы, остальные ещё в стадии подготовки. Главное их отличие от прежних: все задания и методики ориентированы на практический результат. Важно, чтобы ребёнок не просто знал, например, формулу, а умел использовать её в конкретной жизненной ситуации. Допустим, в быту: суметь рассчитать площадь прямоугольника и подсчитать, сколько рулонов обоев потребуется, чтобы оклеить комнату. Вводится понятие компетентности ученика — каким объёмом практико–ориентированных знаний он обладает.

В начальной школе на внеурочное время предусматривается больше занятий, чем сейчас. Одна из идей — школы полного дня. Если школа выберет такую модель, на послеобеденное время, возможно, перенесут предметы, менее сложные по шкале сложности. В остальных учебных учреждениях это время будет занято традиционными дополнительными занятиями: факультативами, кружками, при этом их количество существенно увеличится.

– Новая методика — это, в первую очередь, новые учебники...

– Конечно. И это пока проблема. Когда они поступят на территорию, сейчас ответить невозможно: обеспечение учебниками находится в компетенции края. В данный момент книги вообще находятся ещё в стадии разработки.

– Насколько остро стоит вопрос кадровой подготовки в условиях нововведений?

– Именно этого касается одно из предложений президента в рамках проекта «Новая школа»: институты, занимающиеся повышением квалификации учителей, должны работать на конкурсной основе. Муниципалитеты получат возможность выбирать поставщиков образовательных услуг. Ведь в настоящее время в каждом субъекте работает один институт, и регион централизованно выделяет ему средства на обучение всех педагогов, повышающих квалификацию. Нам этот вариант не подходит: мы «приписаны» к красноярскому институту, и нам приходится либо отправлять наших педагогов в столицу края, или приглашать их специалистов к нам. На это требуются большие средства. Поэтому ещё до предложения президента мы были вынуждены прибегать к конкурсу. Это даёт широкие возможности: мы можем выбрать более выгодные условия, программы обучения, специалистов, в которых заинтересованы — к примеру, авторов учебников, авторитетов образовательной области.

Кстати, и в Норильске работает институт повышения квалификации. Вскоре он станет филиалом красноярского, что даст нам возможность приглашать специалистов из Красноярска с меньшими затратами, а также в большей степени ориентироваться на образовательную политику министерства образования и науки Красноярского края.

– На августовской педагогической конференции, где обсуждался проект «Новой школы», вы упоминали о том, что в Норильске будут создаваться классы для детей, плохо говорящих по–русски. Такие программы уже используются?

– Да, они работают. Дело в том, что сегодня встал вопрос повышения качества образования. Мы проанализировали ситуацию в городе и пришли к выводу, что у нас два понижающих фактора: большое количество актировок, и тот факт, что некоторые норильские школьники слабо владеют русским языком. Поэтому ещё в прошлом году на базе школы № 17 открылся центр «Радуга». И уже сейчас виден результат работы с ребятами, плохо говорящими на русском языке. У них повысилась успеваемость по всем предметам. Поэтому решили открыть ещё два подобных центра — в Талнахе и Кайеркане.

Что до актировок, то у нас проходит первый этап проекта «Учимся в актировки»: дистанционное обучение для младших школьников. Правда, здесь есть трудность: форма обучения детей в школе очная, а по факту часть времени обучение ведётся дистанционно. Этот вопрос в нормативно–правовой базе, которая регулирует образовательный процесс, не зафиксирован. Поэтому насколько правомерно оценивать эти работы, ответить сложно. Нам ещё предстоит этот момент отладить.

– Как вы относитесь к идее привлечения сторонних специалистов для преподавания профориентированных дисциплин?

– Такой опыт у нас тоже есть, он активно используется в профильном обучении 10–11–х классов. Для длительных курсов или однократных мастер–классов мы приглашали специалистов НИИ Крайнего Севера, заповедника «Путоранский», журналистов, юристов, библиотекарей, экономистов. Безусловно, не любой специалист может быть педагогом. Большинству из них (особенно впервые работающим с детьми) требуется психолого–педагогическая поддержка. Поэтому планируются краткие курсы по основам подростковой психологии. Но главное, такие встречи нравятся школьникам: они интересуются вопросами, связанными со спецификой профессий, ответы на которые не получили бы у педагогов.

– В нашем городе реализуется программа профильного обучения, по которой ученики 10–х классов объединяются по специальностям в разных школах. То есть, если мой ребёнок выбрал журналистику, которой нет в его родной школе, он должен уйти в другую. Это привело к тому, что сейчас некоторые школы остались вовсе без 10–х классов. Значит, в будущем у них не будет выпускников?

— Во–первых, хочу пояснить систему профильного обучения. После 9–го класса ученик вправе выбирать ту школу, где есть интересующий его профиль. Впрочем, ребёнок может учиться и в универсальном классе, но выбрать индивидуальный учебный план, с углубленным изучением определённых предметов.

Что до «нехватки» 10–х классов, то это частный случай. В этом году действительно не во всех школах осталась эта параллель. Дело в том, что в 2000 году произошёл переход на 11–летнее обучение. И третьеклашки, обучавшиеся по программе трёхлетнего обучения в начальной школе, перешли сразу в пятый класс. А дети, учившиеся по другой программе, попали в 4–й класс. Их оказалось мало — всего несколько классов во всём городе. Теперь они доросли до 10–го класса, и при выборе профиля оказалось, что они сгруппировались в определённых школах. Так что в дальнейшем, как вы понимаете, такого происходить не будет.

– Раз заговорили о старшеклассниках... В своём послании президент указал, что ЕГЭ должен оставаться основным, но не единственным способом оценки знаний выпускников. Это стоит расценивать как признание недостаточной квалификации такой формы экзаменов?

– В нормативных документах изменений на этот счёт ещё нет. Тем не менее в прошлом году служба по контролю и надзору Москвы провела анализ последнего ЕГЭ, и признала, что он свои задачи выполняет, и его можно использовать как обязательный экзамен. Хотя желательно наличие альтернативы. В педагогической среде это обсуждается давно. Например, для того, чтобы ребята могли предъявлять свои результаты для поступления в вузы творческой направленности. Кроме того, в прошлые годы в отдалённых регионах случались сбои в процессе организации ЕГЭ. А раз этот экзамен автоматизирован, под угрозу ставился весь процесс сдачи, сроки и адекватность оценивания. И такой момент: есть учащиеся, которым ЕГЭ недоступен, — это дети, страдающие определёнными физическими недугами.

– Давайте в заключение поговорим об учителях. Школы перешли на подушевую систему оплаты труда, но поговаривают и о введении системы поощрений. В чём её суть и когда она будет реализована?

– Нормативно–подушевое финансирование работает в нашем регионе уже несколько лет. Согласно ему фонд оплаты труда и фонд материального обеспечения, выделяемые из краевого бюджета, зависят от числа детей, обучающихся в той или иной школе. За счёт местного бюджета (вне зависимости от наполняемости учреждения) содержатся здания школ.

И новая система, о которой вы говорите, будет вторым этапом нормативно–подушевого финансирования. Его задача — отметить более качественно работающих педагогов.

– Как это отследить? По успеваемости учеников по определённым предметам? Не самый объективный метод...

– Вот это как раз большой вопрос. Критериальная база разрабатывается в каждом субъекте отдельно, и подходы к новой системе оплаты труда каждый регион также отрабатывает самостоятельно. Есть федеральная методика, она апробирована некоторыми субъектами, и показала, прямо скажем, невысокие результаты. Поэтому субъекты стараются разработать собственные критерии оценки. В нашем крае Заксобранием принято решение выбрать несколько пилотных школ, где будет отработана эта система. Этот и другие вопросы должны быть решены к следующему году, когда апробируют систему.

Беседовала Татьяна ЗАЧУПЕЙКО

Фото Владимира МАКУШКИНА

2 декабря 2009г. в 17:30
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Для комментирования мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо авторизоваться на сайт под своим логином.