МАУ ИЦ «Норильские новости»

Про Вову и Белоснежку

Про Вову и Белоснежку

В редакцию позвонили из отдела опеки и попечительства: «У нас тут такие дети... В общем, двое, их бросили родители. Детям нужна семья, иначе их разделят навсегда. Мы знаем, вы пишете о таких ситуациях...».
Про Вову и Белоснежку

О такой — ещё нет. Это впервые. Брат и сестра из одной семьи — это более чем серьёзно. Шанс на усыновление или опеку у этих малышей уменьшается в разы: известно, что усыновляют в основном совсем маленьких детей, до года или трёх лет, и, как правило, по одиночке.

А тут: Вовочка — ему пять и Айлана — ей полтора. И главное — «они националы», сказали мне почти шёпотом. Национальность, когда речь идёт о ребятишках из приюта, вроде бы значения не имеет. И всё–таки... Это ещё больше уменьшает вероятность чуда.

История вопроса

Брат и сестра уже почти год живут порознь. Елена МИХЕЕВА, ведущий специалист отдела опеки и попечительства, рассказывает историю появления малышей в государственных учреждениях:

Их маме было 25 лет, когда из кайерканской гостинки, где непостоянно проживала её неблагополучная семья, поступил вызов от соседей: пьянство, дебош и всё такое. Вызванный наряд милиции обнаружил в комнате детей. Решено было забрать ребятишек из этого ада. Естественно, подразумевалось, что на время.

Был апрель. Вову поместили в приют на Маслова, 4, а шестимесячная Айлана попала в больницу.

Мама, зарегистрированная в Дудинке и якобы ездившая туда оформлять какие–то документы, о детях вспоминала редко — наведалась в больницу пару раз, сделала пару–тройку звонков в приют и исчезла. Через какое–то время органы опеки проверили мамино состояние во всех смыслах этого слова (продукты и чистота в доме, трезвый образ жизни и т. д.) и разрешили забрать сына из комплексного центра.

Однако спустя месяц новая проверка показала, что есть в квартире нечего, взрослые опять «на ушах», ребёнок голодает — ад продолжался. Так в октябре 2008–го Вову опять забрали в приют. Оказалось, что уже навсегда. Поиски его матери через различные службы и инстанции ничего не дали. Её звонки и редкие визиты к детям прекратились совсем. Она как будто исчезла.

21 января 2009 года мать и отца двух крошек, имеющих разные фамилии и одинаковые глаза цвета весенней тундры, лишили родительских прав. Судьба Вовы и Айланы вполне предсказуема:

Если никто не решится взять их в семью, — говорит Елена Владимировна, — мальчик отправится в детский дом Норильска, а девочка по путёвке агентства здравоохранения Красноярского края полетит в дом малютки Сосновоборска, Ачинска или Абакана.

Белоснежка

Маленькая девочка со взглядом принцессы — это Айлана. Все в больнице зовут её Белоснежкой — ласковое прозвище прилепилось прочно. По всему видно, её тут любят. Девочка поступила сюда сплошь покрытая гнойными корками, её долго лечили. Сейчас Айлана считается старожилкой — у неё налаженные отношения с окружающими, устоявшийся режим, свои привычки и ритуалы. Девочка, как говорят тут, с характером, контактная и общительная, с удовольствием и интересом в свои полтора годика участвует в развивающих играх. Замечено, что любит музыку. Когда в 1 год и 4 месяца она начала ходить, в отделении радовались: наша Белоснежка стала самостоятельной.

...Она спит, когда визитёры с фотоаппаратом и блокнотом вваливаются в её крошечное царство. Царство состоит из горшков, кроватей и игрушек. В соседней кроватке «за решёткой» коротает время с машинками двухлетний Ванечка.

– Айлана у нас любит вздремнуть до обеда, — улыбается Оксана Денисова, заведующая отделением сестринского ухода для брошенных малышей. В сентябре прошлого года она была приглашена на суд по делу о родителях её подопечной. Родители тогда на слушание не явились.

Оксана Михайловна берёт на руки Ваню, воркует с ним о чём–то своём, затем отправляет его обратно в кровать. Обиженный мальчик начинает громко выражать недовольство, от этого Айлана просыпается. На её белой коже выступает нежно–малиновый румянец — принцесса не ожидала увидеть около себя посторонних. Очень внимательно нас изучая, протягивает ручку — контакт, хоть и мимолётный, всё же происходит. По–нашему, она просто красавица.

Вовкины SMS-ки

На Маслова, 4, в талнахском Центре социального обслуживания, нас ждали. Фотограф и журналист в этих коридорах — дело привычное: время от времени в городской газете появляются репортажи о тамошних детях и стариках.

Пообщаться с прессой Вовочку, братика Айланы, приводят в кабинет психолога Татьяны Авдеевой.

– Прекрасный ребёнок, — успевает сообщить нам Татьяна Владимировна до того, как мальчик войдёт в светлую, заполненную игрушками, комнату с мягкими диванами. – Если забирать кого–то из детей, то Вовчика — в первую очередь. Тут мама пару месяцев назад вдруг проклюнулась: как там Вова, спросила. Мы ей говорим: «Милая, вас уже лишили родительских прав». «Как лишили?» — удивилась и больше ни гу–гу.

Малыш явно стесняется чужих людей, хоть и держится «солдатиком».

– Сколько тебе лет, Вова, есть ли у тебя тут друзья? — брать интервью у маленького человечка со сложной судьбой гораздо труднее, чем у взрослого доктора наук или космонавта.

– Пять лет, — не без гордости отвечает очень похожий на Белоснежку молодой человек. – Длуг есть — Ян. А с девчонками не иглаю — они всё, потому что, забилают у нас...

– А можно спросить у тебя про родителей?

– Не знаю.

– И я не знаю, — на секунду растерявшись, беру себя в руки. — Ты чего больше всего хочешь, мой золотой?

– Чтобы мама за мной плиехала.

– А где ты был, кроме Норильска и Кайеркана, вспомни, где тебе было хорошо?

– В тундле, с папой на лыбалке.

– А что ты любишь, ну, из вкусненького?

– Киндел–сюлплиз. Потому что там шоколадка.

Вова берёт мой телефон и беспорядочно нажимает на все кнопки подряд. Правильно — беседа какая–то натянутая, чего тут... Через пару минут из соседнего кабинета приходит женщина: «Извините, звонят из отдела опеки, интересуются, почему с телефона журналиста их специалисту идут пустые SMS-ки». Мы переглядываемся, хохочем. Вовка всё понимает и начинает сиять как герой дня — ведь это он отправил кому–то сообщения. Позже в игровой он заявит своим приютским «однополчанам»: «А я SMS–ки научился отплавлять, вот так вот».

Этот живчик показывает нам свои игры, знакомит с другом. Далее перед прессой разворачивается настоящий спектакль по мотивам «Репки». Наш крепыш Вова — дед, девочку–репку, явно рассчитывая весовые категории, тянет осторожно — вдруг выдерет с корнем раньше времени и не по сценарию?.. Дети быстро привыкают к гостям и резвятся на всю катушку — это именно то, что отвлекает их от той жизни, которую они должны забыть.

На сегодняшний день в детской больнице в отделении сестринского ухода живёт 31 ребёнок. Большая часть — отказные, выражаясь правовым языком, юридически свободные дети. Будет ли у них когда–нибудь нормальная семья, можно только догадываться.

С начала 2009 года число брошенных малюток резко возросло. За весь 2008-й их было 14, а тут за два с половиной месяца, с января по март, — уже 8 (!). Сложнее всего, по словам медиков, выхаживать «наркоманских» младенцев–отказников — некоторые из них проходят через реанимацию и весьма долго восстанавливаются после своих «мам».

Уходить из приюта очень трудно. Вовочка опять становится не по годам серьёзным — в такие моменты он обычно смотрит куда–то в пол. На последний, самый тяжёлый для меня вопрос о том, знает ли он, что у него есть сестра, Вова отвечает: «Знаю, но не помню, как её зовут». Ещё бы, год прошёл с тех пор, как его самого, подобно репке, «выдернули» из семьи. Мы пишем имя Айланы на клочке бумаги. Бумага зажимается в кулачок.

Почему–то кажется, что Вова очень быстро научится читать.

Марина КУЗНЕЦОВА

Фото Александра ВАКУЛЕНКО и Владимира МАКУШКИНА

20 марта 2009г. в 16:30
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Для комментирования мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо авторизоваться на сайт под своим логином.