МАУ ИЦ «Норильские новости»

Памяти Лебедя

Памяти Лебедя

Генерал Лебедь погиб, как жил - ярко

Пресловутое римское правило "о мёртвых или хорошо, или ничего" нужно, конечно, по возможности, соблюдать, однако нельзя упускать из виду важную деталь: как выяснилось из расшифровки бортовых самописцев, Лебедь приказал, несмотря на нелётную погоду, взлетать под его личную ответственность. К сожалению, он распорядился не только собой: погибли восемь человек, двенадцать получили ранения разной степени тяжести. За риск и яркость Лебедя постоянно кто-нибудь расплачивался - что, конечно, не умаляет его таланта, обаяния и прекрасных человеческих качеств, о которых знали все, кто хоть раз с ним пересекся. Можно отказать генералу в расчётливости, разборчивости, сдержанности - но невозможно отрицать его храбрость и обаяние.

В сегодняшней России гибнуть решительно не за что. В результате немногочисленные талантливые военные гибнут по-дурацки: нечто непонятное и мрачное произошло с Рохлиным, который в политике был даже не нулем, а минус единицей (притом, что воевал лучше многих). Лебедь разбился, летя открывать горнолыжную трассу. Буданов жив, но вот уже два года как в силу известных причин не воюет - между тем, его считали одним из лучших "федеральных" командиров. Я его не оправдываю, но всерьёз полагаю, что убийцей его сделала бессмысленность войны - она порождает усталость и омерзение, которые копятся, как ртуть.

Есть качества, необходимые на войне и губительные на гражданке, и есть люди, которые никак в себе этих качеств победить не могут: армия - их призвание, такое же неумолимое, как писательство у одних или воровство у других. Интеллигенты, для кого служба в армии - либо наказание, либо, в лучшем случае, пустая трата времени, не всегда готовы с этим считаться. Им трудно понять, что невостребованный талантливый генерал может оказаться по-настоящему опасен, даром что в этом нет никакой его личной вины. Опасен он, конечно, прежде всего для себя, но и окружению может не поздоровиться. Лебедь погиб по нелепой случайности в мирное время, потому что "Всё дело в том, что, к сожаленью, войны для вас пока что нет". Такова же причина гибели Рохлина (кто бы его ни убил - он подписал себе приговор, когда ушёл из армии, где умел многое, в политику, где не умел ничего). Где нет настоящей армии - настоящие военные не живут: они становятся либо убийцами, либо фактическими самоубийцами, как Лебедь.

Хорошо, что он не стал Президентом России. На этом посту он продолжал бы принимать рискованные решения, за которые расплачивались бы, увы, не двадцать - и даже не двадцать тысяч человек... Впрочем, число жертв роковой авиакатастрофы наверняка будет исчисляться сотнями, ибо Красноярск обречён стать ареной финансовых и политических разборок. Лебедь оставил край без наследника и не в лучшем состоянии. Трудно представить себе гражданскую должность, на которой он смотрелся бы органично: в качестве секретаря Совбеза он разработал концепцию национальной безопасности, перепугавшую даже генерала Куликова, которого трудно заподозрить в особенной приверженности к демократическим идеалам: в сферу нацио- нальной безопасности, по замыслу Лебедя, попадало решительно всё, включая состояние русского языка.

Беспардонно использованный и отброшенный Кремлем, Лебедь переместился в Красноярск, где для начала "задружился", а потом напрочь рассорился с Анатолием Быковым. Это наиболее наглядный ответ на вопрос о манипулируемости Лебедя, о его способности терпеть рядом с собой наставника, советника, руководителя, спонсора и т.д. Быков был ему нужен до поры до времени, но в качестве губернатора Лебедь не мог выносить рядом с собою никого, кто посягал бы на его самостоятельность.

Методы руководства краем были у него сугубо военные, авральные, рассчитанные на быстрый успех и внешний эффект - но в гражданской жизни все это малопригодно: львиная доля его хаотических действий была рассчитана - и рассчитана довольно точно - на ура и чепчики. Офицер обязан быть популистом: без солдатской любви и уважения противника он ничего не сделает. Оттого многие в крае любили его, несмотря на отсутствие экономических и социальных успехов: но такова уж особенность национальной политики.

Талант Лебедя был той же природы - чисто русский феномен: одарённость налицо, но в чем она заключается - сказать невозможно. Феномен чистой харизмы, силы как таковой. Талантливый военный - сегодня в известном смысле оксюморон, и не потому, что военный не может быть талантлив, а потому, что в наше время талант от него не требуется. По замечанию одного крупного нашего политолога, сегодня нужны не генералы, а пиарщики. Собственно военные таланты требуются на войне - в нынешней российской политической жизни требуются другие дарования: не то чтобы Лебедь вовсе не умел подчиняться - он не готов был подчи- няться ничтожествам. Есть люди, чьи таланты сегодня неприменимы, и подозреваю, что в этот разряд попадают почти все люди, которых стоит уважать. Страной правят обладатели "применимых" талантов, то есть, в лучшем случае, конформисты, в худшем - мошенники.

В военном деле я не специалист, об успехах Лебедя в Афганистане судить не могу, но людей он берёг, подтверждения тому опубликованы. В Приднестровье и Чечне от него требовалось не воевать, но мирить. Вероятно, он был хорошим командиром. Что касается гражданской жизни, решительно невозможно было понять, почему он вызывает симпатию, старательно играя в бурбона. И всё-таки человек этот был мне небезразличен - конечно, не потому, что я, как всякий интеллигент-хлюпик, мечтаю услышать "Равняйсь!" (я два года в армии это слушал, выполнял - и не питаю никаких иллюзий насчёт российского офицерства).

О Лебеде легенд ходило страшное количество, одну я слышал лично - и, как всегда, от непосредственного очевидца. Относится она к афганским временам. Он узнал, что в его подразделении особенно яро зверствовали три дембеля. Каждому до отправки домой оставались считанные дни. Лебедь вызвал всех троих и поставил перед выбором: либо на вас заводятся уголовные дела, либо я каждому из вас как следует дам в морду и вы поедете домой. Естественно, между дисбатом и мордобоем изверги выбрали мордобой: двоим из трёх он сломал челюсть. Эту легенду я слышал от нескольких его сослуживцев, в разных вариантах, но суть сохранялась - поступок вполне в духе Лебедя и вполне в духе нашей армии. Популярность его в армии после Приднестровья была огромна, особенно на фоне почти всеобщего презрения к Грачёву. Даже Хасавюрт не оказался концом его карьеры - первая чеченская война была дружно ненавидима всем обществом, а когда стали ясны последствия хасавюртских соглашений - Лебедя легко было оправдать тем, что действовал он не по собственной воле (и это справедливо). Как всякий идеальный военный, действовать по собственной воле он, кажется, не умел вовсе: получалось самодурство.

Исполнителем он был почти идеальным, хотя мог и не стерпеть, когда приходилось подчиняться ничтожествам, но в качестве руководителя гражданского объекта был совершенно беспомощен. И это притом, что присущи ему были многие качества, которыми не отличались политики в штатском: например, находчивость и самоирония. Он лично прислал Шендеровичу свой портрет с автографом "Сержанту Шендеровичу от генерала Лебедя для работы над образом", поскольку фраза "упал - отжался" нисколько его не рассердила. Он даже полюбил употреблять её. Отлично зная, как к нему относятся в крае, он не преследовал инакомыслящих и не воевал с журналистами. На вопрос о том, как он будет строить отношения с прессой в случае победы на выборах, ответил не без яда: "Когда ко мне в часть попадал журналист, мои отношения с ним заключались в обеспечении трёхразового горячего питания".

Не знаю насчёт трёхразового питания, но красноярские оппозиционные СМИ вряд ли могут пожаловаться на какие-нибудь неудобства, кроме моральных. Агитировать против Лебедя в край лично прилетал Юрий Лужков (не преминув извлечь из этого приезда кое-какую личную выгоду) - и только добавил ему процентов: Москва не лучший советчик для Сибири, здесь к ней отношение специфическое, при всем дружелюбии. На фоне своих врагов Лебедь вообще смотрелся недурно.

Многих отпугивала брутальность Александра Ивановича. Но и вся его тяга к экстремальным ситуациям - от недостатка места, где бы развернуться, от недостатка ситуаций личного и быстрого выбора... Лебедь был незаменим в экстремальных ситуациях и точно так же на глазах деградировал при отсутствии цели, смысла и стимула. И оттого в его смерти есть особенно грустный символ - но о нём я говорить не хочу.

Дмитрий БЫКОВ ("Русский журнал")

Печатается в сокращении

15 мая 2002г. в 15:15
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Для комментирования мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо авторизоваться на сайт под своим логином.