МАУ ИЦ «Норильские новости»

Наш след в Авиньоне

Наш след в Авиньоне

В Норильском Заполярном театре драмы всегда происходит что–нибудь интересное. Совсем недавно открылся 63–й творческий сезон. Труппа стала лауреатом престижнейшей российской премии в области театрального искусства на фестивале имени Федора Волкова в Ярославле... Подробности об этом и многом другом мы узнали из первых уст, побеседовав с художественным руководителем Норильского Заполярного Александром Марковичем Зыковым.

– Каковы ваши впечатления от Волковского фестиваля?

– Никаких нет впечатлений. Мы ничего не видели за исключением экскурсии по Ярославлю и своего спектакля (норильчане давали “Сильвию” — Т.К.). Ну и видели, как нас принимает ярославская публика. Мне показалось, хорошо принимает. На фестивале присутствовали независимые критики. Они нас не знают, но отзывались благосклонно. Хотелось бы, конечно, чтобы на таких фестивалях впечатления были и от театров, которые выступали.

– Почему же не посмотрели их спектакли?

– Нам не повезло: мы открывали фестиваль. Это, конечно, почетно: первый день, весь ярославский бомонд. Но это невыгодно: мы отыграли и на следующий день улетели домой. Вот в Омске мы что–то успели посмотреть...

– Вы говорите о поездке на фестиваль “Сибирский транзит”?

– Да, именно. Там тоже был очень теплый прием. Конечно, приятно, что были и награды. У критиков сейчас ориентация на авангард. Многие заявляют: “Нам не интересен психологический театр”. Что вместо этого могут предложить — непонятно. Это напоминает мне ситуацию с печатной продукцией. Подойдите сегодня к любому киоску — больше всего газет со сканвордами. Они разгадываются достаточно легко. Но ничего не дают ни уму, ни сердцу. Таков же и авангард. Плюс ко всему в авангарде всегда есть место мистификациям. Наш художник Михаил Мокров, узнав, что Потанин купил для “Эрмитажа” “Черный квадрат” Малевича, остроумно сказал: “Миллион долларов за “Черный квадрат”? Мне бы приплатили — я бы дешевле нарисовал”. Не знаю, может быть, это и не мистификация. Может быть, есть тонко чувствующие души, которые, глядя на кусок черного холста, искренне ахают от восторга: “Какая сила воздействия!”. Либо я не тонкая натура, либо Малевич смотрит на нас с небес и хохочет. Я даже думаю, что в авангарде можно скрыть свое неумение. Один из авангардистских художников, достаточно успешно продававших свои картины, работал у нас в театре. Его картины были в стиле примитивизма, с нечеткой и не очень верной анатомически прорисовкой фигур. Если авангардисты Шагал, Пикассо были блестящими рисовальщиками, то сейчас авангард моден потому, что другого не умеют. “Мы не признаем психологический театр”, — говорят нам. Может быть, потому не признают, что не умеют играть в традициях этого театра?

Поэтому было очень приятно в Омске, что несмотря на нашу “традиционную ориентацию”, принимали нас очень тепло. Еще были случайные, но тоже очень приятные встречи “в кулуарах”. Известный режиссер Праудин, с которым мы бы хотели сотрудничать, подошел ко мне, чтобы рассказать о своих впечатлениях от нашей работы. Его же никто не заставлял меня разыскивать. Или, скажем, никто не заставлял выражать свой восторг от игры норильских актеров художественного руководителя Иркутского театра.

Не так давно я ставил спектакль в Челябинске. Так вот челябинские актеры специально приехали, чтобы посмотреть спектакль норильчан. При том что актеры там получают по 2,5 тысячи рублей. Потом челябинцы ходили кругами: не приглашу ли их к нам на работу. Актеры выбирают театр, тонко чувствуя, будет ли он успешным. Пельтцер, Джигарханян, Броневой, Леонов — почему они бросили очень успешные насиженные места и пришли в труппу Марка Захарова? Театр еще не был раскрученным. Никто не сказал, что они там зарабатывать будут больше. К примеру, Джигарханян царил в Академическом театре... Пельтцер была звездой Театра сатиры. Ее там на руках носили, она там богиней была. Броневой в Театре на Малой Бронной был вообще единственным таким и неповторимым. Инна Чурикова в принципе бросила кино, чтобы играть у Марка Захарова. Почему? Потому что она почувствовала: это — для нее.

Норильский Заполярный тоже становится театром, в котором стремятся работать. Это дороже всех официальных наград.

– Под каким знаком пройдет нынешний сезон для театра? В городе так много юбилеев...

– Блистательный фильм Шукшина “Калина красная” построен на том, что человек хочет праздника. Это желание естественно. Отсюда юбилей города, юбилей медиков и учителей, юбилей “Заполярки”. Но театр находится в несколько другой ситуации. Все годы советской власти театры только и жили от одной красной даты до другой. Столетие Ленина грядет – нельзя ставить ничего, кроме... Пятидесятилетие Советского Союза — ничего, кроме... И так далее. Сегодняшние праздники никак не связаны с теми, прежними, красными датами. Мы ничего против не имеем, даже участвуем в этом. Торжественный вечер, посвященный 50–летию Норильска, прошел именно в стенах театра. Скоро в нашем зале будет отмечаться юбилей управления по делам культуры и искусства. Мы помогаем и будем помогать устраивать праздники, потому что к нам обращаются, во–первых. И потому что это необходимо, во–вторых.

А что касается нынешнего сезона, ни под какими знаками или лозунгами он проходить не будет. Хотя исполнявший обязанности главы Норильска Лев Владимирович Кузнецов многозначительно сказал: “Грядет 70–летие Красноярского края”. В программе празднования уже планируются гастроли Норильского Заполярного театра драмы в Красноярск. Помните, раньше норильчане, возвращаясь из отпуска, отправляли домой посылки водным путем? Быстро приезжали домой и здесь эти посылки получали. Такое ощущение, что и Лев Владимирович сам себе отсюда отправил посылку – труппу Норильского Заполярного.

– А бенефисы и творческие вечера актеров нашего театра предполагаются?

– Возможно. Но в нынешнем сезоне будет много премьер. Из–за пожара мы девять месяцев не работали. И наш репертуар, можно сказать, постарел, обветшал. Сейчас играем спектакли восьми–, девятилетней давности. В этом году запланированы торжественные проводы некоторых спектаклей. И наша задача — омолодить репертуар.

Одна премьера уже состоялась. В декабре представим норильчанам спектакль по пьесе Марии Ладо “Очень простая история”. Новая сказка для детей — само собой, без этого нельзя. В первой декаде февраля – еще один спектакль. По пьесе Алексея Пояркова “Татарин маленький”. В марте Анатолий Кошелев выпустит спектакль, который называется “Банкет” (пьеса Нила Саймона). Потом состоится премьера еще одной моей постановки — пьеса Ричарда Баэра с очень любопытным названием “Два старых краба с нежным панцирем”. Потом мы начнем работать над “Ревизором” Гоголя. Видимо, этим спектаклем откроем уже следующий сезон.

Да, и еще в связи с тем, что у театра появилась неплохая репутация, нас теперь постоянно зовут на фестивали. “Сибирский транзит” опять прислал приглашение. Примем его или нет — зависит от нашего финансового состояния. Одно дело приехать из Челябинска в Омск, совсем другое — из Норильска в Томск. Думаю, нас все равно будут “тащить” на традиционный красноярский фестиваль “Театральная весна”. Во всяком случае, устроители ГОВОРЯТ: “Как же без вас?”. Плюс ко всему Авиньонский фестиваль. Хотелось бы оставить там свой след. Поэтому бенефисы, возможно, и будут. Но немногочисленные. Сделать такой праздник — почти все равно что поставить спектакль. Надо написать сценарий, отрепетировать... Это требует много времени и сил.

– Недавно состоялась премьера музыкального спектакля “Парижское кафе”, в котором заняты и актеры Норильского театра Анна Титова и Александр Черкашин...

– Знаете, про актеров иногда говорят так: “Не доиграют — так довыглядят”. А здесь получилось: “Не дотанцуют — так доиграют”. Я даже сказал Ане, что она сорвала номер, который шел после их танца. Она так внимательно смотрела на танцующих, сидя на заднем плане, что я видел на сцене только ее. У нее такое сильное поле... Да просто она очень привлекательна... И вот она играла, представляла себя в парижском кафе настолько натурально, что все внимание “оттягивала” на себя. Есть такой прием в театре. Хрестоматийный пример: когда в спектакле “Без вины виноватые” Незнамов произносил монолог в осуждение матерей, которые бросают своих детей, на заднем плане Москвин, играя Шмагу, выпивал и икал. И уже никто монолог не слушал. На самом деле я горжусь парой Черкашин–Титова. Ребята украсили спектакль, который и сам по себе очень удачен. Отчасти это “вина” питерского балетмейстера Николая Реутова, с которым наш театр сотрудничает давно и плодотворно. Кстати, когда я был на репетиции, Евгений Малько сказал: “Вот и мы доросли до Реутова”.

– А вы планируете ставить музыкальный спектакль?

– Это рождается спонтанно. Может быть.

Беседовала Татьяна КРЫЛЕВСКАЯ

Фото Владимира Макушкина

20 ноября 2003г. в 15:45
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Для комментирования мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо авторизоваться на сайт под своим логином.