МАУ ИЦ «Норильские новости»

Есть ли жизнь в неволе

Есть ли жизнь в неволе

Есть ли жизнь в неволе

Несмотря на то что благодаря амнистиям число заключенных в нашей стране в последние годы снижается, Россия по–прежнему является одним из лидеров по числу арестантов на душу населения: 405 узников на 100 тысяч человек — это 14–е место из 222. В Норильске в объединении исправительных колоний (ОИК–30), что на улице Ветеранов, сегодня отбывают наказание почти 1500 преступников, из них в колонии строгого режима (ИК–15) — чуть больше 1200, в колонии–поселении (КП–20) — порядка 200. «Заполярка» выясняла: каково это — сидеть на Крайнем Севере.

Нашу «пятнашку» можно смело считать самой северной колонией в России, хотя в интернете таковой называют «Полярную сову», которая находится в Ямало–Ненецком автономном округе в поселке Харп. Но наша ИК–15 — самая северная среди колоний строгого режима, а ИК–18 — среди колоний особого режима. Подробно не останавливаясь на «Полярной сове», замечу только, что там особо опасные преступники — серийные убийцы, государственные преступники, опасные рецидивисты — сидят пожизненно. Самый же большой срок, который предстоит отбыть осужденному в нашей колонии, — чуть меньше четверти века.

Все наши сидельцы лишены свободы за тяжкие и особо тяжкие преступления. Процентов 40 — за распространение наркотиков, столько же — за убийства, остальные — за изнасилования, разбои и т. п. Но, что важно, все они — первоходы, т. е. впервые преступили закон. Самому старшему из них — 63 года. Самый же молодой узник — 1999 года рождения.

Рецидивистов нет в нашей колонии с 2012 года. С этого времени норильчан, совершивших преступление повторно, стали отправлять в другие зоны, а к нам присылать преступников не только со всего Красноярского края, но и из Тувы, Хакасии, Кемеровской, Новосибирской и Томской областей, Приморья, Хабаровского края.

Судя по отзывам в интернете, отношение преступников и их родственников к этапированию в Норильск двоякое. Некоторые считают, что оказаться именно в нашей зоне — это как вытянуть счастливый билет — здесь приличные условия содержания и, что особенно важно, есть работа, которая к тому же неплохо, по тюремным меркам, оплачивается. Недовольство же вызывает тот факт, что зона наша живет по законам, а не по понятиям. К тому же для иногородних из–за удаленности Норильска и высоких цен на авиабилеты проблемой становятся свидания с родными.

В колонии свой пожарный расчет из числа заключенных
В колонии свой пожарный расчет из числа заключенных

Бригадиру электросварщиков Павлу, приговоренному к пятнадцати годам лишения свободы за убийство, есть с чем сравнивать: прежде чем попасть сюда, он шесть лет отсидел в колонии под Новосибирском.

– Да грех жаловаться, когда туалет не на улице, вода горячая есть постоянно и за работу платят, — говорит он, когда я спросила об условиях содержания.

Попыталась также выяснить, за что конкретно мотает срок, но в ответ лишь: «Долго рассказывать, запутано все, да и вспоминать неохота». К слову, именно эту фразу от сидящих здесь по 105–й статье я только и слышала. Про работу, тюремный быт убийцы говорили без проблем, о личном — ни–ни.

Бригадир цеха по изготовлению пластиковых окон Константин Крутов (фамилию и имя он разрешил указать в статье, а вот фотографироваться отказался) на воле работал шеф–поваром в одном из известных красноярских ресторанов. В нашей колонии, куда также попал за убийство, по специальности работать не захотел — привык на кухне творить, а здесь не разгуляешься, да и объемы очень большие — в общем, сложно и совсем не интересно.

А вот работа в оконном цехе — одна из самых престижных — не особо пыльная и интересная. Константин рассказал, что производство пластиковых окон — направление для нашей колонии относительно новое, первое окно собрали пять лет назад. И у истоков этого производства стояли осужденные, теперь уже освободившиеся, которые и на воле работали в этой области. У них Константин и обучился ремеслу и теперь сам учит других. В подчинении у него чуть больше десятка человек. Окна, сделанные в колонии, приобретает в основном «Норникель».

Комната приема пищи в отряде
Комната приема пищи в отряде

Работа на зоне так же, как и на воле, регламентируется Трудовым кодексом. Работающие узники имеют право на оплачиваемые больничные и отпуска. Для осужденных, находящихся в трудовых отпусках, оборудована «комната отпускников», она оснащена телевизором, DVD–проигрывателем, игровой компьютерной приставкой. В распоряжении отдыхающих имеется и спортивный зал с современными тренажерами.

Зарплата перечисляется на счет, который открыт на каждого. Со счета в обязательном порядке снимается плата за питание в столовой колонии, тюремную одежду, списываются долги по алиментам и судебным искам, если таковые имеются, а они присуждены большинству осужденных. Оставшиеся же средства можно использовать по собственному усмотрению: копить, переводить родным, совершать покупки в местном магазине.

Кстати, цены в тюремном киоске почти не отличаются от цен в норильских магазинах, а чипсы, сухарики, соки и т. п. в колонии стоят даже дешевле, чем в аэропортах или больницах. В обеденный перерыв, а прием пищи длится 20 минут, видели у многих на столах майонез и кетчуп — приносить соусы в столовую не возбраняется.

Из 1500 осужденных, отбывающих наказание в ОИК–30, трудоустроены 911. Не работают те, кто еще не получил специальность, не определился с профессией или не может по состоянию здоровья. Должники трудятся в обязательном порядке.

Стоит отметить, что по объему промышленного производства норильская колония занимает первое место среди предприятий уголовно–исполнительной системы России. Предприятие ОИК–30 — единственное на Таймыре, занимающееся дерево– и металлообработкой в промышленных объемах. К слову, в 2015 году Норильский обеспечивающий комплекс передал все заказы (а это все виды продукции деревообработки) ОИК–30. Так что работы у осужденных много — было бы желание трудиться.

Константин, кстати, признался, что работа в колонии не только дает заработок и помогает скоротать время, но и позволяет быстрее освободиться:

– Я приговорен к 10 годам 3 месяцам колонии строгого режима. Отсидел 5 лет и 5 месяцев. За отсутствие нареканий и при наличии поощрений за работу на производстве и поведение в отряде через год и пять месяцев я могу по суду быть переведен в колонию–поселение, а еще через год — рассчитывать на условно–досрочное освобождение. Так что работать не только интересно и полезно, но и выгодно.

На воле Константина ждут мама и пятнадцатилетняя дочь. Он уверен, что сможет продолжить работу шеф–поваром и никогда больше не преступит закон.

Почему же этот приятный в общении, с виду спокойный и интеллигентный мужчина совершил убийство и оказался в местах лишения свободы, осталось тайной. Вот кто не скрывал, как и почему здесь оказался, так это продавцы наркотиков — осужденные по 228–й не стеснялись рассказывать о себе и своих грехах.

С историей Игоря Филиппова можно рекомендовать педагогам знакомить школьников для профилактики наркомании и правонарушений.

– Учился хорошо. Любил читать. Увлекался музыкой, философией, психологией. После школы поступил на филфак Красноярского университета. В поисках ответа на вопрос «А в чем смысл жизни, творчества и т. д.» стал искать пути расширения сознания. И сам не заметил, как быстро из студента превратился в наркомана, из наркомана — в наркодилера, а затем оказался за решеткой, — поделился Игорь.

Илья Филиппов на скамью подсудимых угодил прямиком со студенческой скамьи
Илья Филиппов на скамью подсудимых угодил прямиком со студенческой скамьи

Лишившись свободы, он продолжил заниматься музыкой — сейчас играет на гитаре в вокально–инструментальной группе «Резонанс» и выполняет обязанности художественного руководителя. Любовь к книгам позволила молодому человеку освоить в колонии профессию библиотекаря. В местной библиотеке большой выбор классики, детективов, современной прозы, исторических романов. И библиотекарь Филиппов, сам много читающий, всегда готов помочь другим с выбором книг — для души и самосовершенствования.

– В заточении при желании можно найти себя, если пытаешься понять, что же в этой жизни действительно важно. А качественная литература в этом помогает, — уверен он. — И учиться здесь можно — хоть в школе, у кого она не окончена, хоть в училище, и даже высшее образование получить дистанционно. Мне осталось сидеть 6,5 года — как раз есть время окончить вуз. Только пойду уже не на филфак, а на рекламный факультет.

Также осужденные, каждый сам для себя, выписывают периодику: «Аргументы и факты», «Науку и жизнь», «Вокруг света», «Дискавери», «Российскую газету», «Казенный дом». Всего на второе полугодие 2018 года выписано 35 изданий (104 экземпляра) на общую сумму 117 983,09 рубля.

Напоследок спрашиваю у Игоря:

– А в колонии можно быть счастливым?

– Конечно, — уверенно ответил он. — Нужно только правильно ко всему происходящему относиться — во всем и всегда искать позитивное. Испытание — это опыт, который многому учит.

И следующая история тому подтверждение.

В отличие от Игоря Мария, которая отбывает наказание в колонии–поселении, подсела на амфетамины в зрелом возрасте — в 30 лет. Сыну 10 лет уже было. А вот мужа и любви — увы. Говорит, именно из–за отсутствия мужского плеча рядом отправилась по норильским ночным клубам искать любовь. И ведь нашла в итоге Мария любовь, но уже в колонии... А в клубе встретила того, кто угостил волшебным зельем, избавляющим от грусти и печали.

– Подсаживаешься на наркотики очень быстро. А потом за дозу начинаешь выполнять поручения наркоторговцев. Ну и попалась я на одной из «закладок». Сначала испытала шок. Потом облегчение, потому что все закончилось. Многое осознала. И возврата к прежней жизни не будет — никаких наркотиков и алкоголя. Даже курить здесь бросила. И любимого встретила — он тоже в колонии–поселении сидел. А что вы удивляетесь? Немало девчонок именно здесь свою любовь находят и даже расписываются, не дожидаясь освобождения. Мой сейчас уже на свободе и ходит ко мне на свидания. Мы мечтаем, как будем жить долго и счастливо. Вместе с моим сыном. Думаю о нем постоянно и корю себя, что он без матери растет. Хорошо, бывшие муж и свекровь ребенка не бросили, когда меня посадили. Четыре года я уже отсидела, осталось три.

 Мария. И в колонии женщина остается женщиной и даже может обрести любовь
Мария. И в колонии женщина остается женщиной и даже может обрести любовь

Сегодня в колонии–поселении восемь женщин. Все — ухоженные: накрашенные, причесанные, с украшениями, в гражданской одежде. Есть тут парикмахерская, но девчонки красоту наводят своими силами. Заметила на тумбочке деревянные спицы. Мария пояснила, что научилась здесь вязать.

С февраля этого года в ОИК–30 работает студия кабельного телевидения. Осужденные вместе с сотрудниками снимают передачи о жизни колонии, проводят в эфире занятия по социально–правовой подготовке. По кабельному телевидению транслируются все заседания дисциплинарной комиссии, что способствует профилактике правонарушений, а также заседания административных комиссий по предоставлению осужденным права перевода в колонию–поселение и на условно–досрочное освобождение.

Имеется в колонии–поселении и пекарня. Хлеб отсюда отправляют не только в столовые ОИК–30 и СИЗО, но и в психоневрологический диспансер. Попробовали его и мы — очень вкусный, как из детства, похожий на знаменитый в 1980–х дудинский, за которым в Дудинку специально на электричке ездили.

Заведует пекарней Наталья. Она — вольнонаемная. В подчинении у нее — мужчины–преступники. Признается, что, придя в колонию по объявлению о работе, ожидала худшего:

– Боялась их, думала, паясничать будут, не слушаться. Сейчас же могу сказать, что у нас здесь сплоченный коллектив. Мне в пекарне колонии даже легче работать, чем на воле, — все работники всегда трезвые, дисциплинированные, отзывчивые, исполнительные, относятся с уважением и ко мне, и друг к другу, сразу видно, работой этой дорожат. А работы у нас много — полторы тысячи килограммов хлеба в сутки производим, а еще пирожки, сосиски в тесте, булочки.

Заведующая пекарней вольнонаемная Наталья
Заведующая пекарней вольнонаемная Наталья

Всего в ОИК–30 работают 67 вольнонаемных и 297 аттестованных сотрудников. И это не считая тех, кто трудится в главном производственно–строительном управлении, к которому относятся мебельный, металлургический, кузнечный и оконный цеха. А руководит всем этим хозяйством полковник внутренней службы Дмитрий Лапшин.

Кстати, на тюремном сленге начальник колонии — это «хозяин». А вот «отцом родным» на время заключения для осужденных становится начальник отряда — со всеми вопросами и проблемами в первую очередь идут к нему, он ответственен за климат в отряде, за соблюдение режима, всех правил и норм. Средняя нагрузка на одного начальника отряда составляет 93 осужденных, что соответствует требованиям. Отрядов сегодня в объединении четырнадцать: двенадцать — в колонии строгого режима, два — в колонии–поселении.

Начальник 10–го отряда капитан Игорь Цвилик. Он как отец родной для почти 100 осужденных
Начальник 10–го отряда капитан Игорь Цвилик. Он как отец родной для почти 100 осужденных

Нам удалось поговорить с начальником 10–го отряда капитаном Игорем Цвиликом. Застали мы его в кабинете. Там же один осужденный звонил по стационарному телефону домой, другой делился с начальником своей проблемой.

– Работа с осужденными сложна, но интересна, — считает Цвилик. — Общаясь с ними, получаешь жизненный опыт. У всех — разные судьбы, разные истории, и к каждому нужно найти подход: убедить учиться, работать, соблюдать режим, не лезть на рожон. Моя задача — быть услышанным и понятым, чтобы они не видели во мне врага, как и я в них не вижу насильников и убийц, а понимали, что у нас общая цель — их перевоспитание. Каждый осужденный для меня в первую очередь просто человек, а не преступник. Не знаю, как в других отрядах, в нашем в основном все раскаиваются, сожалеют о содеянном, и никто мне еще ни разу не сказал: да это вообще не я, меня оклеветали, наказание вынесли несправедливо. Лишившись регулярного общения с близкими, а именно это становится самым главным испытанием для осужденных, многие становятся на путь исправления, по крайней мере, начинают думать о том, как потом на воле жить так, чтобы снова здесь не оказаться.


***

К сожалению, многое осталось за кадром. И не потому, что нам этого не показали, нет, провели по всем цехам, по жилым помещениям, в карантинное отделение сводили, в столовую, клуб, музей, и поговорили мы с бОльшим количеством осужденных, чем здесь представлено, — просто сложно все, что мы узнали, уместить в одной статье. Могу отметить, что по сравнению с 2009 годом, когда я также посещала колонию как журналист, все здесь стало более прозрачным. «Нам скрывать нечего», — подчеркнул наш сопровождающий заместитель начальника ОИК–30 подполковник внутренней службы Андрей Хохлов. И как он нас заверил: впереди еще не один репортаж из жизни норильской колонии и ее обитателей.

Телефон ОИК–30 — 43–13–73. Он пригодится тем, кто хочет заказать здесь мебель. А еще, уезжая из Норильска, в колонию можно передать домашнюю библиотеку. Так один норильчанин привез сюда более полутора тысяч книг, которые сразу же нашли своих читателей. Будут рады в колонии и творческим коллективам, которые согласятся выступить перед осужденными. В общем, здесь всегда готовы к сотрудничеству.

Надежда Сидор

Фото Владимира Макушкина

www.facebook.com/Газета-Заполярная-правда

vk.com/Газета-Заполярная-правда

1 ноября 2018г. в 17:30
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Для комментирования мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо авторизоваться на сайт под своим логином.