Японцы в собственном сакэ -- [Заполярная правда. №179 от 29.11.2007]

«У нас с японцами так много общего! У них флаг — красный круг на белом фоне, у нас — красный квадрат на красном. И любимый режиссёр у них — наш Сокуров. Правда, имя его они произносят как–то странно — Куросава».

Эта шутка из «Красной Бурды» ещё краснознамённых времён — первое, что вспомнилось мне на прошедшем недавно фестивале японского кино в Норильске. В кои–то веки норильчане встретились лицом к лицу с миром, столь же экзотичным, как и наш. Что мы для японцев? «Баня, водка, гармонь и лосось»? Что японцы для нас? «Роллы с высыпающимся рисом, киргизки в кимоно, вялотекущая истерия по Курилам в телепрограммах плюс несколько фильмов Такеши Китано с клеймом «сделано на экспорт»?

В этот раз кино было настоящее. То есть, снятое для своей, японской, аудитории, и потому не приправленное голливудскими специями. Под это кино и поп–корн как–то не лез в горло. Даже под старого доброго Китано с рассказом про якудзу. Именно старого (1993 год), ещё не испорченного «балетным» фехтованием «Затойчи». Ещё пропитанного настоящей философией «книги самурая», спокойного и совсем непохожего на килл–биллы.

Что ж говорить о других лентах?

«Выходя за тебя, сестра, твой муж был взят в семью на правах приёмного сына. И вообще, что может решать в делах рода боковая ветвь?!»

30–е годы XX века. «Европеизированные» костюмы. Обычная история любви. Повседневная жизнь. И эти диалоги, словно эхо старого Эдо. Марс! Или... не Марс?

Право, приятно,
Когда развернёшь наугад
Древнюю книгу,
И в сочетаниях слов
Душу родную найдёшь.

Другой темпоритм, другая жизнь, другой мир, подсмотренный в маленькую замочную скважину. Пыль и царапины на плёнке, прыгающие титры со столь аккуратно дословным переводом, что сразу чувствовались «ушки» тамошних, японских переводчиков. Все эти детали вызывали трогательное чувство подлинности. Здорово, что фильмы не были испорчены обычным звуковым дубляжем. Настоящий японский язык во всей гамме своих несдержанных эмоций иногда смешил зрителей, но это была честная реакция европейцев на культуру страны, где, на наш взгляд, «все ходят прищурившись». Настоящий, неадаптированный проводник в другой мир — как арамейский или язык майя в фильмах Гибсона.

Увидеть «отца и бога манга» Осаму Тэдзука. Окунуться в полудокументальные миры уроженца Хиросимы Канэто Синдо. Ощутить ненавязчивый трагизм лент Ясудзиро Одзу. У каждого норильчанина на прошлой неделе была эта возможность. И пусть для большинства эти имена останутся пустыми иероглифами. Для тех, кто хотел, они надолго станут знаками.

Разве вы тоже из тех,
Кто не спит, опьянён цветами,
О мыши на чердаке?

Случайных гостей в этом «японском доме» с каждым показом было всё меньше и меньше. Скучающие недоросли обычно растворялись после титров и первых же шиканий на их шум, полученных от постоянной аудитории.

В очереди к гардеробу слышались разговоры: «Ты посмотрел всё? — Кроме вчерашнего кино. — И как? — «Токийская история» классная. Я сразу, знаешь, что вспомнил? — Что? — «Дальше — тишина». Мотивы японские, а мысли те же».

Говорящим — лет по восемнадцать–двадцать. Тихо сползаю по стенке, немилосердно щипаю себя, чтобы проснуться. Эти ребята знают такой спектакль. Помнят игру Плятта и Раневской. Проводят такие параллели. Японский городовой, кто собрался в этом зале? Где их нашли?!

Как завидна их судьба!
К северу от суетного мира
Вишни зацвели в горах.

Нет, норильский показ не стал частью «японского бума» наравне с суши, тамагочи и анимэ. В этом смысле (да простит меня японский советник Коитиро Накамура, чьи надежды на обширное «культурное знакомство» открывали буклет фестиваля), получилось чисто по японской пословице: «Задумал муравей Фудзияму сдвинуть...» Нет, зал не был переполнен, несмотря на открытость и бесплатность показа. Смею предположить, что общая аудитория фестиваля составила за неделю лишь несколько десятков постоянных зрителей.

И... хвала Будде!

Наверное, именно камерность стала главной удачей фестиваля. Сюда пришли те, кто хотел увидеть именно это зрелище, и был к нему готов. А увидеть этих немногих — мне, честно говоря, было не менее интересно, чем само кино.

Вспоминаю отличный фильм «Трудности перевода» и думаю, что... всё–таки нет трудностей. Нужно лишь немного неспешного времени в тихом зале, нужна хорошая «актёрская пауза» и заинтересованный зритель, чтобы непонятные иероглифы сложились в узор такой простой, такой универсально человеческой жизни. И пусть эти люди на экране для нас — инопланетяне. Всё равно у нас много общего...

Выхожу из кинотеатра в норильскую ночь. В мир старого–старого хокку, написанного за тысячи километров отсюда.

И поля, и горы — Снег тихонько все украл... Сразу стало пусто.

До–ом аригато, соседи. Было интересно.

Максим ТРОФИМОВ.

Мнения читателей: [все комментарии к статьям]

"Роллы с высыпающимся рисом, киргизки в кимоно, вялотекущая истерия по Курилам". Смеялся. Очень точно подмечено!